Отворачиваюсь к океану, поджимая губы. Он лучше всех умел задеть меня за живое. Потому что лучше всех меня чувствовал. Мы могли не говорить, но я знала, что он понимает мои чувства лучше меня самой. Он словно касался меня изнутри, словно ощупывал мои мысли. Это страшно и волнительно. Я так боялась потерять его сейчас. Я так сильно испугалась, что эта эмоциональная связь между нами теперь истончилась донельзя и, кажется, с хрупким треском рвется на моих глазах.
Только бы не разреветься. Смотрю, как из океана всплывает солнце. Поворачиваюсь к Лео: он смотрит на волны и о чем-то думает. Желтый свет ложится на его лицо и проявляет теплый отлив в его волосах. И на кончиках ресниц. Чувствую, что он собирается с мыслями и хочет что-то сказать. Отвожу от него свой взгляд и снова рассматриваю воду.
— Прости меня, Джо.
Поворачиваюсь. Он смотрит мне в глаза.
— Ты прогнал меня…
— Я не за это прошу прощения, — он не дал мне договорить. Я не понимаю его. — Прости за то, что прикасался к тебе, не думал, что ты принадлежишь другому. Так больше не будет.
— Я никому не принадлежу! — просто выводит меня из себя.
— Как скажешь, — отворачивает лицо.
— Ты вызвал слишком сильные чувства. Сама не поняла, как поддалась тебе, — давай, оправдывайся, вперед. Именно так и звучат отъявленные изменщицы. Я заставила его посмотреть на меня. — Так что сама виновата, что дала тебе такую власть над собой, подпустила близко и тем самым позволила поразить в упор. Надеюсь, ты удовлетворен своим мастерским ударом. Твой нокаут выбросил меня из этой борьбы, браво, чемпион, — сжимаю челюсть и отворачиваюсь. Чувствую, что он все еще смотрит на меня.
После мы еще несколько минут сидели молча и переваривали мои слова. Не знаю, откуда во мне эта отчаянная смелость.
— Я испугался, Джо, — он вдруг заговорил первым. Взволнованные и встревоженные, его глаза словно искали нужные слова в воде у наших ног. Паузы между словами давали мне понять, что он пытается донести до меня что-то важное и сокровенное. Я ждала продолжения этой странной фразы. — Испугался, что рядом с тобой потеряет смысл то, ради чего я живу. Я вдруг почувствовал что-то сильнее управляющей мной последние лет десять безусловной любви к боксу, сильнее этого дикого азарта драться на ринге, совершенствоваться, сильнее желания во что бы то ни стало быть лучшим. Я испугался, что ты заберешь меня у меня. Бокс — все, что у меня есть, все, чем живу, о чем думаю каждую секунду. Я не жду, что ты поймешь это. Но ты должна знать, что спутала мои мысли. Впервые за долгое время я отпустил бокс из своей головы. Я думал только о тебе, о том, что ты в моих руках. И о том, что неминуемо произойдет между нами. Слишком сильно хотел получить тебя. Эта слабость пугает меня. Этого я не могу себе позволить. Не сейчас. Не могу впустить в свою жизнь то, что больше и важнее бокса. Не могу допустить, чтобы ты находилась рядом.
Словно облитая ледяной водой, я всматриваюсь в его растерянные глаза. Гортань сжалась под спазмом чувств.
— Что ты хочешь сказать? — убираю волосы с лица. Спрашиваю, но не хочу слышать ответа. Понимаю, что это конец всему.
— Я хочу тебя, но не хочу того, что придет с тобой в мою жизнь.
— Как скажешь, — отворачиваюсь и смотрю на полностью показавшееся над горизонтом солнце. Закрываю глаза и дышу в такт с океаном. Очень хочу казаться спокойной и равнодушной, но слезы выдают меня. Вот бы встать перед ним непоколебимой и сильной и сказать «Прощай». Пока мне кажется, что я скорее умру.
Делаю вдох и медленно встаю. Ноги слабые, и немного трясет. Ничего, я справлюсь, должна справиться. Солнце уже слепит, отражаясь от воды. Больше невозможно смотреть на волны. Лео поднимается вместе со мной. Молча смотрит на меня. Чувствую его напряженный, глубокий взгляд. Я не буду смотреть ему в лицо. Быстро надеваю кроссовки, но вдруг теряю равновесие, утопив ногу в рыхлом песке. Он схватил меня за руку пониже плеча и придержал. Снова становлюсь на одну ногу и поспешно натягиваю кроссовок: нужно поскорее уйти. Нервная и торопливая, снова пошатываюсь. Понимаю, что вот-вот упаду. Он ловко поднимает ладонь, словно предчувствуя, что уже через секунду я буду искать точку опоры. Хватаю его за руку. Чувствую, как он сжимает мои пальцы. В ответ с чувством сжимаю его теплую ладонь. Никак не выбраться. Рассматриваю наши сцепившиеся руки. Проклятье.
— Это самый важный бой за последние полгода, — он вдруг заговорил. — Месяцы тяжелых тренировок позади. Этот парень опытнее меня, он профессионал, он тот, кем я хочу однажды стать. Он тяжелее и техничнее. Он быстрее и агрессивнее. Я так сильно хочу драться с ним. Хочу учиться у него, рассмотреть ближе его технику, его темп, движения, его уловки и приманки. Хочу понять, насколько я хороший соперник ему. Ни о чем не могу думать.
Медленно вытаскиваю свои пальцы из его ладони. Хватит уже с меня.
— Я не хотел тебя расстроить, — он не отпустил моей руки. — Ты не простишь, но поймешь, обещаю. И тогда станет немного легче.
Молчу и смотрю в сторону.
— Сегодня я смогу его победить. Я бы хотел, чтобы ты это увидела. Обещаю, со мной все будет нормально. Крови почти не будет, — он улыбается и сжимает мои пальцы.
Я не хочу говорить. Все-таки освобождаю руку. Пора уходить.
— Не придешь?
Медленно поднимаю лицо. Лео внимательно изучает мои глаза. Я не приду. Я не приду в твою жизнь. Молчу.
— Ты ничего не скажешь мне? — мое усталое отрешение, кажется, повергло его в беспокойство. Он прочитал все по глазам, я знаю. Где-то там еще и застряло скорбящее «Прощай», возможно, он приметил и его внутри меня. Он сглатывает. В глазах неожиданная для обоих тоска и немного примеси отчаяния. Пусть так и будет. Попрощаемся, держа головы над уровнем заполнившего все вокруг нас отчаяния и пытаясь не захлебнуться им. Я ничего не скажу тебе. Как бы ни была обижена, я не хочу делать тебе больно. Просто ухожу, уже захлебываясь…
Открываю дверь ключом. Пальцы еще немного дрожат. До сих пор чувствую его горячий взгляд на своей спине. Как мне хватило духу просто уйти от него? Тихо закрываю дверь: домашние еще спят. До завтрака успею принять ванну, немного подумать, надеть маску нормальности и самое красивое платье. Поднимаюсь по лестнице и чувствую некое облегчение: все закончилось. Больше можно не думать о нем. Можно не колебаться. Он теперь не угроза для меня. Жизнь вне опасности. Я снова сильная. Я — покой. Мне больше не больно от него. Все встало на свои места. Как чудесно.
Облегчение оказалось ложным, это я поняла, как только переступила порог комнаты и остановилась напротив зеркала. Кажется, измученный разум просто блокировал эмоции, чтобы я не сдохла от перенапряжения. Все оказалось ложным. И сила. И спокойствие. И даже отсутствие боли. Смотрю в глаза своему отражению и понимаю, что это прощание не пройдет так легко. Не закончилось. Вода течет по щекам. Я бы хотела выплакать все чувства и воспоминания о нем. Я не могу до конца понять: эти чувства так пульсируют в глотке из-за постоянных мыслей о нем или же наоборот, я не могу выбросить его из головы из-за чувств?! Мои губы дрожат. Порывистое сбитое дыхание покрывает влагой зеркало. Мне очень страшно. Страшно, что не смогу забыть. Начинает колотиться сердце. Что тогда я буду делать? Кажется, маска нормальности мне будет тесновата…
Глава 5
V
— Доброе утро, детка, — мама слишком сильно улыбается мне, пока я спускаюсь по лестнице к столу. Конечно, после вчерашнего нервного срыва она чувствует, что мне стоит уделить чуть больше внимания и заботы, чтобы заставить думать, что я не схожу с ума. Я действительно схожу с ума. — Хочешь горячий круассан с шоколадом, милая?
Круассан. С шоколадом. Все очень плохо, видимо. Отказываюсь и сажусь за стол. Мама встревоженно и пристально смотрит. Но держит улыбку. Выглядит ужасно. Наливаю себе сока и прислушиваюсь к оживленной беседе Зака и папы, чтобы отвлечься.
— Я таааак этого ждал, — брат с энтузиазмом намазывает джем на булочку. — Это просто битва года, ты же понимаешь? — он нетерпеливо ерзает на стуле. Давно его таким не видела.
— Будет большой ажиотаж, — папа отпивает кофе.
— Он его прикончит! — Зак воодушевленно стучит кулаками по столу.
— Зак! — мама одергивает его.
— Ты не понимаешь, это же Лео! — как же он возбужден.
Чувствую, как апельсиновый сок попадает вместе с воздухом в глотку. Я закашлялась. Вытираю слезы и пытаюсь проглотить сладко-кислый привкус в горле.