— Я солгу, если скажу, что не боялась за тебя. Но я привыкну к этому страху, вот увидишь. Смогу контролировать его. Обещаю, это быстро заживет, — легко касаюсь его разбитой губы. Он обхватывает меня руками и целует. Жадно и сильно. С трудом отстраняюсь и смотрю на его прикрытые глаза, рассматривающие мои губы.
— Кто ты, черт возьми? — он сжимает пальцами мою шею. — Откуда ты взялась такая? — он тяжело дышит на мои губы. — Хочешь мой рассудок?
— Хочу, и тебя в придачу, — он нужен мне безапелляционно сегодня.
Я не помню, что было дальше, только свои чувства. Сумасшедшие, нестерпимые. И что он сильно схватил меня. Но я хотела быть еще ближе. Нас занесло. Сильно. Что-то разбилось. В один миг я боялась, что потеряю сознание или рассудок. Судорожно, жадно хватаюсь за него. Я задыхалась. И кричала. Не знаю, сколько продолжалась эта чувственная схватка с ним, но я успела понять, что ни черта не знала о чувствах раньше. Дура, я и о сексе понятия не имела. С ним все было другое.
Я лежала на постели и восстанавливала дыхание. Волосы были мокрые от пота и облепили влажное лицо. Капли стекали по лицу и шее. Я задыхалась на влажной простыне, а он обнимал меня со спины, целуя мокрую шею. Его тело было горячим, я чувствовала его кожей. Он обнимал меня за грудь и живот. В глазах темнеет. Все еще дрожь идет по телу. С ним я даже не чувствую смущения, как это возможно? Почему это все так правильно?
— Только не уходи, — он крепче прижимает меня к себе и глубоко вдыхает запах моих волос. Я обнимаю его пальцы на своем теле. — Останься со мной.
Я закрываю глаза. Кажется, дыхание только сейчас вернулось ко мне.
Открываю глаза. Кажется, мы заснули. Чувствую, как он шевелится за моей спиной: нащупывает одеяло и укрывает нас. Тепло. Я прижимаюсь поближе к нему, сжимая его руки, и снова проваливаюсь в сон.
Сильно шумят волны. Я никогда не просыпалась под шум океана и его дыхание. Лучшее утро. Солнце уже встало и светит мне в лицо. Лео спит за моей спиной и ровно дышит мне в шею. Я хочу остаться здесь. Хочу его жизнь вместо своей. Осматриваю комнату: мы разбили торшер. Улыбаюсь и пытаюсь отыскать глазами свое платье и белье. Как же я голодна, господи. А еще очень хочется пить. Лео прижимает меня к себе.
— Ты уже не спишь? — он целует мою спину. Разворачиваюсь к нему лицом. Он щурится от солнечного света. Улыбаюсь. Как же давно, оказывается, я не чувствовала себя такой счастливой.
— Вставай, пожалуйста, я так хочу есть, что сейчас просто умру! Ты должен меня покормить, — я сажусь на постели к нему спиной и потягиваюсь.
— Не одевайся, — чувствую, что он улыбается позади меня. — Вчера ни черта не успел рассмотреть.
Медленно поворачиваюсь к нему. Он изучает меня. Никто никогда так не смотрел на меня, как он. Все внутри дрожит от его глаз. От волнения сжимается горло. Долгий, проникновенный и беззастенчиво пристальный взгляд карих глаз. Он лежал на спине, укрытый по пояс одеялом, и скользил по моей коже глазами, поджав губы и слегка приспустив ресницы. А я смотрела, как солнце касается его груди. Когда он смотрит на меня вот так, я чувствую себя самой красивой.
— Вернись, — он сглатывает и хлопает по постели ладонью. На лице его волнение. Трогательный. Улыбаюсь и возвращаюсь к нему, положив голову на грудь. Он укрывает меня одеялом и обнимает за плечи.
— Лео.
— М? — опускает подбородок мне на макушку.
— Ты совсем не боишься боли? — беру его руку и перебираю пальцы.
— Скорее, я ее принимаю. И отношусь к ней иначе. Каждая боль — это маленькое поражение, результат моей ошибки. Если мне больно — значит, я что-то делаю не так. Бокс — техничная самозащита.
— Это как? — поднимаю на него глаза.
— Твоя задача не позволить ударить себя.
Я задумалась над его словами, а он продолжил, понимая мое недоумение.
— Вся суть хорошего бокса в том, чтобы предугадать соперника, суметь остановить его удар. И ударить, когда он открыт и бьет по тебе.
Я внимательно слушаю его. Признаться, я никогда не думала об этом.
— Получается, суть не в том, что избить соперника? — я удивляюсь, вскидывая брови, он снисходительно улыбается, словно разговаривает с маленьким ребенком. — И перчатки не для того, чтобы ударить как можно больнее?
— Перчатки смягчают удар и защищают пальцы, — он сильнее обнимает меня и улыбается.
— Сколько по шкале тупости? — я смотрю ему в глаза и смеюсь. — Со мной жутко скучно говорить о боксе, я знаю.
— Ты даже представить не можешь, как далека от истины, — он смотрит тепло.
— Ты не удовлетворен тем, как прошел вчерашний бой? — я всматривалась в него.
— Сомнительная победа сродни поражению.
— Ты не прав.
— Я знаю, на что способен. Это был невнятный бой. Я потерял контроль. Мне повезло, что он выдохся быстрее меня. Ненавижу это. Одна ошибка — и звенящая боль отнимает силы и забирает внимание на себя. Ты расфокусирован, концентрация утеряна, он выбивает тебя из равновесия. Ты тратишь силы на восстановление и притупление боли, а он продолжает наносить удары. Все усилия идут на защиту от него. Ты устаешь быстрее, чем при нападении. И вот ты уже на шаг позади него. Проигрываешь время и очки. И нужно вдвое больше усилий, чтобы восстановить равновесие на ринге. А у тебя нет этих сил. И как только ты заглушаешь боль и снова твердо стоишь на ногах, ты начинаешь бить удар за ударом, пробивать его защиту, избивать, чтобы откинуть назад в свое недавнее положение. Ты больше не думаешь, твоя стратегия уничтожена. Остается просто лупить на поражение и надеяться, что он устал больше твоего. Вот так я чувствовал себя. Хуже этого только лежать под отсчетом нокаута и понимать, что уже не сможешь подняться.
Я молчу и смотрю на его потемневшее лицо.
— Было такое?
— Бывало, — он сжимает челюсть и на щеках вырисовываются выразительные желваки. Он гладит меня по руке, немного отстраненно, я чувствую, что надо сменить тему.
— Какой твой любимый удар? — смотрю ему в глаза и думаю, не слишком ли глупый вопрос задаю. Он поворачивает ко мне лицо и улыбается:
— Не знаю, тот, который нокаутирует, — он перебирает пальцами мои волосы. — Люблю бесить соперника джебами.
— Это что?
Улыбается и поднимает руку.
— Прямой удар левой рукой, — он ударяет воздух. Я поднимаю свою кисть и повторяю его движение. — Кросс, — показывает прямой удар правой, я, улыбаясь, избиваю вместе с ним воздух. — Хук — слегка завернутый удар, апперкот — снизу под челюсть.
— Последний, должно быть, очень болезненный, — я смеюсь, понимая, как неуклюже движется мой кулак. А потом перестаю и просто рассматриваю наши вытянутые вверх руки. Он касается своей ладонью моей кисти. Какая же бледная у меня кожа. Какие же красивые и сильные у него руки.
— У твоего парня невероятная выдержка, — вдруг говорит он и возвращает меня в комнату из моих мыслей. Я отстраняюсь и смотрю в его лицо. — Как он может без тебя? Как отпускает от себя так надолго? Отличный парень, видимо, волевой.
Я окаменела от его слов. Смотрю на него и пытаюсь понять, что за игру он затеял и зачем говорит мне это сейчас. Он смотрит в потолок и молчит, заставляя меня сходить с ума от бешенства. Неужели ему все равно? Если бы он сказал, что у него есть другая, я бы сожгла весь мир. От одной мысли задыхаюсь.
— Невероятно, — одно слово, полное доверху горьким разочарованием и досадой. Встаю с постели, но он хватает меня за руку.
— Не злись, Джо.
Я оборачиваюсь, смотрю в его лицо и понимаю, что все не такое, каким кажется: так он выражает свою сдавленную обиду. Он не может признаться в этой свербящей боли, и не может просто отпустить ее. Как умеет, она рвется наружу ко мне. Мне нравится его нервная агония. Успокаиваюсь немного, наблюдая, как он борется с собой. Я не жестокая, я хочу его полностью. Пытаюсь вырвать руку и подняться, но он не отпускает.
— Не делай так, Джо, — обхватывает пальцами мою шею.
— Я ухожу! — снова пытаюсь вырваться, но он одним движением опускает меня на спину.
— Ты злишься не меньше меня, — он взял мои кисти и, заведя их за мою голову, прижал к простыне.
— Зачем ты говоришь это? — я изучаю его глаза. В нем много всего сейчас. Он приблизил ко мне лицо.
— Ты знаешь сама, — он скользит глазами по моему лицу, шее, груди. Я почти физически чувствую его взгляд на своей коже. Словно раскаленное лезвие. Никто никогда так не смотрел на меня. Словно я была чем-то особенным. Он гладит большими пальцами мои запястья, надавливая, я чувствую, как о них бьется в венах мой сумасшедший пульс. Я сглатываю, а он рассматривает дрожащую кожу на моей шее. Опускает лицо и целует ее. Задыхаюсь от него тут же.
— Скажи прямо, скажи, оставь его, — я зашептала почти сипло. Чувства обострены до предела. Кажется, что сейчас взорвусь. Он прижимает мои руки к простыни, сдавливая запястья.