Лео сидит на подоконнике у открытого окна. Подхожу ближе и вижу в его руках свое платье.
— Вчера я немного порвал его, — он откусывает нитку. — Но теперь все в норме, — он достал из него иголку и протянул платье мне. Я растерянно беру его. Он смотрит на мои мокрые волосы.
— Спасибо, — растроганная, я изучаю его глаза, сжимая платье руками. Он не переставал поражать меня. Лео спрыгнул с подоконника и поравнялся со мной. А потом обнял, уткнувшись лицом в волосы.
— Тебя долго не было, — он сильно прижал меня к себе. Я обняла его за спину. Я так соскучилась, оказывается. Он касается пальцами моих мокрых волос и целует в плечо. — Одевайся, а я пока приготовлю нам поесть. Он уходит в кухню. Провожаю его взглядом, рассматривая сильную спину и красивые ямочки на пояснице. Снимаю полотенце и надеваю белье: он сумел отыскать его и бережно сложил для меня на подлокотнике дивана. Лео стоит ко мне спиной и взбивает яйца. Улыбаюсь: он серьезно настроен на блинчики. Натягиваю платье на еще влажное тело. У него красивый затылок. Я помню, как пахнет его шея. Дрожь по коже. Потираю волосы полотенцем. Я подхожу к парню и обнимаю со спины.
— Как же ты пахнешь, — встаю на цыпочки и касаюсь лицом его шеи пониже линии волос. Целую и обнимаю за живот. Он отпускает вилку и берет мои руки. — Не могу без тебя, — касаюсь губами его спины. Его запах просто сводит с ума. — Не останавливайся, я умираю с голода, — я отпускаю его, улыбающегося, и сажусь рядом с ним на стол. Он ловко взбивает яйца вилкой, а я наблюдаю, как красиво напрягается его живот. У него очень сильный торс. Улыбаюсь и доедаю свое шоколадное пирожное.
— Ты ведь не останешься? — он остановился и повернул ко мне лицо. Я покачала головой. Он еще несколько секунд изучал мои глаза, словно спрашивая, пойду ли я к Кевину. Не пойду. Но ты не спрашивай.
— Ты знаешь, сколько уже времени? — отряхиваю руки от крошек.
— Половина четвертого, — он продолжил готовить тесто. Вскидываю брови, но он уже не видит. Мне тоскливо от его взгляда почему-то.
— Сварим кофе?
— В верхнем шкафчике над тобой, — он не глядя на меня направляет указательный палец над моей головой.
Я наблюдаю за океаном из его окна. Шумит, сегодня он встревожен. Словно провожает меня. Я смотрю на пар, поднимающийся из чашки кофе в моих руках и ускользающий в воздух. Люблю запах кофе. И запах океана. Вкус кофе не люблю, но почему-то захотелось его именно сейчас вприкуску с океанской влагой. Лео изредка поглядывает на меня из кухни, я чувствую. Он немного молчалив. Я немного разбита. Не хочу оставлять его. Мне здесь непривычно хорошо. Делаю глоток и закрываю глаза. Влажный воздух касается моего лица.
— Пойдем, — он обнимает меня сзади и возвращает из мыслей.
Я не ем выпечку. Но эти панкейки лучшие из всех. Я ужасно голодна. Лео улыбается: видимо, я слишком увлеклась. Обнимаю его ноги ступнями под столом и улыбаюсь, подняв глаза. Мы молчим. Так хорошо и слегка тоскливо. Он отпивает кофе, а я думаю, какой же он красивый с этими каре-зелеными глазами и сильным лицом. Невозможные чувства внутри, когда смотрю на него. Волнение и тепло за ребрами. Лео смотрит на меня поверх чашки. Эти глаза так хорошо знают меня. Он берет мою руку. Вздрагиваю от неожиданности и сжимаю его теплые пальцы.
Застегиваю босоножки. Он молчит и напряженно смотрит на меня. В голове такой сумбур. И хочется плакать. С обувью покончено, выпрямляюсь и смотрю в его лицо. Желваки явные. Губы сжаты. Глаза встревожены. Он упирает руки в бока и смотрит немного в сторону. Я не думала, что будет так тяжело прощаться с ним. Стою у двери и не шевелюсь. Странное чувство пустоты. Он не смотрит на меня. Я же не могу оторвать от него взгляд.
— Мне пора, — сдавленно и сипло бормочу я. Он отстраненно кивает. Делаю шаг к нему и легко приобнимаю за плечо. Поцелую в щеку и быстро уйду. Нельзя затягивать, внутри печет. Касаюсь его щеки. Чувствую, как напрягаются желваки под моими губами. Теплая кожа так приятно пахнет. Я чувствую его сердцебиение. Давай, Джо, отпусти уже его. Не могу отстраниться. Касаюсь лицом его щеки. Внутри все дрожит. Мои пальцы уже на его шее. Я прижимаюсь сильнее к нему и чувствую, как он приобнимает меня. Легко за спину. Еще немного: касаюсь лицом его шеи. Артерия пульсирует так сильно. Он обнимает меня все крепче, сжимая руками. Чувствую, как дернулся кадык под моими губами. Не могу. Он прижимает меня к себе и касается моего лица своим. Браво, я уже плачу. Глупая и слабая. Он обнимает мое лицо руками и смотрит в глаза. Я не хочу никогда больше видеть его глаза такими. Взгляд его потемнел. Мои ребра сжимаются. Он утирает мои слезы большими пальцами, целует в лоб и отпускает, слегка отталкивая:
— Давай же, Джо, — он снова упирает руки в бока и отворачивает лицо. Он не будет смотреть, как я ухожу. Ноздри его расширились, брови опустились на глаза. Отсюда слышу, как его трясет. Шаг назад лицом к нему. Еще. Ухожу.
Я не хочу скандала. Эмоционально я опустошена, вытрепана, израсходована. У меня не осталось моральных сил вступать в битву и пререкаться. Не буду участвовать в баталиях. Рядом с ним я сложила свое оружие. Я больше не воинственная. Сегодня я — мирный житель. Оправдываться не хочу. Не хочу защищаться. Не хочу говорить и чувствовать что-то кроме него. Хочу, чтобы до следующей встречи он был моим микроклиматом. Моей непроницаемой оболочкой, заполненной его запахом и тембром голоса. Стою у двери своего дома, словно у чужого порога. Дрожу немного — единственная реакция, на которую способен еще мой организм. Я оставила всю себя с ним. И уже за закрытой дверью чувствую сильный ветер от приближающейся бури. Я не знаю, что отвечать им. Что удовлетворит их? Не хочу думать о чем-то кроме него. Хочу упасть в постель и вспоминать ощущения от его кожи на своей. И молчать о нем долго.
Поворот ключа. Раз: давай, ураган, подхвати меня. Два: о безжалостные скалы разбей меня. Глубокий вдох. Нервный топот на лестнице. Успею сделать еще один. Закрываю дверь за спиной.
— О, господи!
Мама. В слезах. Проклятье. Все еще хуже.
— Ты где была?! Я чуть с ума не сошла! — она хватает меня за плечи. Потом за лицо.
— Все хорошо, мам, прости, что не позвонила, — мне очень жаль ее. — Я была с Кевином, — первое, что пришло в голову. К этому они привыкли. Быстрые шаги из гостиной.
— Джо?!
Кевин. Вот дьявол.
— Милая, что случилось? — теперь он хватает меня за плечи. — Где ты была?
— Кев, не сейчас, — я не смотрю на него почему-то. Мне даже не хотелось открывать рот, словно я запечатала Лео внутри и боялась, что так он испариться с выдохами. Не хочу переключать с него сознание. Рядом с Кевином эти чувства внутри меня начинают неприятно дрожать. Полярность. Кажется, сейчас меня вырвет.
— Джоана!
Папа. Черт. Беги, Джо: если он обращается так, всё слишком плохо.
— Где ты ходишь? Мы в полицию звонили! — он меня не обнимает. Он слишком зол. Зака не хватает. А, нет, он стоит у лестницы и сверлит меня взглядом. Все в сборе. Все составляющие моего урагана.
— Мне жаль, что я заставила вас волноваться. Со мной все хорошо, — иду к лестнице. Кевин хватает меня за руку:
— И все?! — он кричит и разворачивает меня лицом к себе. — Ничего не скажешь?!
— Скажу, но не сейчас, ладно? — пытаюсь достать руку из его цепких пальцев. — Можешь не трогать меня?
— Прости, что? — он опешил. — Ты заболела?! — дергает меня за руку.
— Кевин, остынь, — папа убирает его руку. — Давайте передохнем и завтра поговорим спокойно.
— Где. Ты. Была? — по слову чеканит Кевин, сверля меня глазами. Он все почувствовал. Он впервые меня почувствовал. Какая ирония. От его взгляда мне не по себе. Он удивил меня, я думала, ему все равно. Но ему больно. Я не хочу делать ему больно. Поднимаюсь на две ступеньки вверх спиной вперед и смотрю в его покрасневшее лицо. От дрожащих слез в этих диких голубых глазах мне становится страшно. Я ранила его. Он хочет ранить в ответ. Папа держит его за плечо. Кевин никогда прежде не излучал опасность. Что я наделала? Он не похож на себя. Мы все стали другими. Я вдруг почувствовала, что боюсь его. Это было самое сильное чувство, которое он когда-либо вызывал во мне. Скованная этим страхом я молча смотрю в его глаза. Я должна все ему рассказать. Но не сейчас.
— Прости меня, Кев, — поджимаю губы и быстро ухожу вверх по лестнице.
— За что ты извиняешься?! — он что есть силы кричит мне вслед. Спиной я чувствую резкие вибрации его вспыхнувших чувств. Я словно вижу вздувшиеся вены на его шее и багровое от напряжения и ярости лицо. Я не знаю его такого. Он даже не повышает тона. Но боль в его голосе так хорошо помогает визуализировать. Его трясет, я знаю. Я разорвала его на части. — За что извиняешься?!