— Нет? — я взбешена.
— Нет, — он невозмутим. — На нем твой запах. Я хочу его. Пусть останется со мной.
Дерзкий болван. Делает шаг ко мне. Я чувствую его частое дыхание. На лице поблескивает испарина. Большие напряженные глаза. Такая сильная челюсть. Мокрая шея.
— Зачем он тебе? — он прямо смотрит в мои глаза, отслеживая реакцию на свои слова. Чувствую его запах и непроизвольно сглатываю.
— Ты касался его губами. Я хочу его. Пусть останется со мной.
Как тебе такое? Я вижу, как загораются твои глаза. Пусть я дрожу от собственных слов, пусть глотка рвется на части, я стерплю. Еще шаг. Он почти касается меня грудью. Не подходи. Оборвалось дыхание. Что, черт возьми, в тебе такого? Мне нравится запах твоей кожи. Прямой смелый взгляд. Какие же у тебя невероятные глаза… Размыкает губы, привлекая мое внимание. Не делай так. Непроизвольно опускаю взгляд. Опрометчиво, ведь он следит за мной.
Хочу поцеловать его. Нестерпимо. Сводит челюсть. Я не буду этого делать. Остановись, Джо, не смей. Между нами очень сильное напряжение. Притяжение. Воздух между нашими телами раскаляется и им сложно дышать. Теряю самообладание. Так сильно тянет к нему. Такого со мной еще не было. Мучительно. Он молчит и часто дышит. Кадык на влажной шее подрагивает. Могу поклясться, он чувствует, что творится у меня внутри. Что ты за демон такой?! Я не сделаю этого, не смотри так. Я сильная. Я прекрасно контролирую себя. Ни за что. Нет. Не бывать этому. Шаг к нему — и целую его губы. Отчаянно обхватываю, ударяясь о его горячее лицо. Он не отвечает мне, уязвляя. Кровь от ярости и обиды приливает к лицу. Отстраняюсь, но он не отпускает от себя и вдруг, широко разомкнув губы, целует меня.
Порывисто. Сильно. Чувственно. Крепко. Глубоко. Как никто не целовал. Он взорвал меня движением своих губ. Шумное дыхание его звучит возбуждающе. Его рука на затылке сильнее вжимала меня в его лицо. Дышать трудно. Мы захлебывались друг другом так откровенно. Я думала, что такими первые поцелуи не бывают. Но я пылала на его губах, сгорая от нетерпеливого желания к нему.
От влечения легкость расползается в области солнечного сплетения. Не знаю, сколько это продолжалось, не помню, кто отстранился первым, помню только, что почти потеряла сознание.
— Теперь он тебе не нужен, — снова вижу перед собой эти глаза. Впервые мы так непозволительно близко.
— Ты и не собирался его возвращать, — смотрю ему в глаза. Что ты сделал со мной? Как заставил так легко поддаться тебе? Во рту немного солено от его пота. Я чувствую запах его кожи на себе. Мне нравятся эти чувства. Так сильно нравятся.
— Еще не поняла, что я хочу оставить его себе? — он облизывает губы. — Хочу, чтобы он принадлежал мне, — его глаза улыбаются.
Хочу, чтобы ты принадлежал мне. Сдерживаюсь, чтобы тоже не облизать губы после его прикосновений. Они горят. Хочу снова почувствовать его. Краснею от собственных мыслей. Нужно уйти прямо сейчас.
Вздрагиваю и целую его снова. Предательский порыв. Чувствую под пальцами его теплую кожу: я уже держу его за шею. Он обхватывает мое лицо руками и притягивает к себе.
— Боже, — отстраняюсь, разворачиваюсь и быстро ухожу.
— Подожди.
Останавливаюсь, но не поворачиваюсь. Что еще ты можешь мне сделать? Я на грани помешательства от тебя. Слышу его приближающиеся шаги. Оборачиваюсь.
— Я дам тебе кое-что взамен. Так будет честно, — он снял с запястья спортивный напульсник и протянул мне. Послушно беру его в руки. — Пусть останется у тебя.
Сжимаю влажную ткань пальцами. Спасибо. Твой запах в моих руках добьет меня этой ночью. Это поможет более явно представлять тебя рядом. Теперь это мое новое хобби.
Хочу остаться с тобой.
Молча разворачиваюсь и ухожу.
Сумасшествие. Судорожно поворачиваю ключ в зажигании. Пальцы дрожат и плохо слушаются. Сердце очень сильно стучит. Педаль в пол. Машина начинает пищать: я забыла пристегнуть ремень. Проклятье. Торможу. Вдох-выдох. Горю. Я полыхаю. Сгораю. Давай же: застегиваю ремень и быстро трогаюсь с места. Прочь от него, прочь от мыслей о нем. Стрелка на спидометре поднимается, как и мое кровяное давление. Чувствую пульс в висках. Останавливаюсь. Хватаю сумку и выбегаю на улицу. Заскакиваю в подъезд. Лифт поднимается так медленно. Черт возьми. Звоню в дверь. Еще. Еще.
— Джо? — на пороге встревоженный Кевин. — Ты в порядке, детка?
Срываюсь с места и целую его.
— Что случилось? — он убирает с лица мои волосы.
— Просто обними меня! — снова целую его, стягивая с себя кардиган. Он захлопывает дверь ногой. — Я соскучилась по тебе! — расстегиваю его рубашку.
— И я по тебе скучаю, — он обнимает меня, увлекаемый мной в спальню.
Лежу на спине и смотрю в потолок. Мне не стало легче. Чувствую только опустошение. И тоску. А еще необъяснимую злость. Я не получила того, зачем пришла. Огонь не погас. Хочется кричать. Сильно сжимаю пальцами края одеяла. Он сломал меня. Я ничего не могу чувствовать, кроме него. Словно только он может задеть что-то во мне. Поворачиваю голову на Кевина: утомленный моим внезапным порывом, он уснул. А мне с ним рядом душно. Тесно. Мне больше нет здесь места. Это все не мое будто. Все другое и такое чужое. Вскакиваю в панике и хожу по комнате. Я думаю о нем. Не переставая. Касаюсь пальцами губ, вспоминая, как он целовал меня. Горю. Я все еще горю! Кевин не может мне помочь. Это словно тушить метаноловое пламя водой. Задыхаюсь. Хватаю его рубашку с кресла, надеваю и выбегаю на балкон. Воздух прохладный и свежий. Моя кожа горит. Обхватываю поручень пальцами. Хочу кричать, но не могу его разбудить. Издаю жалкий сдавленный стон и ударяю ладонями по поручню. Черт-черт-черт! Возвращаюсь в комнату. Беру сумку и вытряхиваю ее содержимое на ковер.
Нашла. Хватаю напульсник и возвращаюсь на балкон. Ты знал, что делаешь. Ты отдал мне его, чтобы я продолжала сходить с ума и вдали от тебя. Поздравляю, ты победил. Сажусь на подоконник и упираюсь ступнями в поручень. Холодный ветер скользит по ногам и заставляет меня дрожать. Прижимаюсь спиной к холодному стеклу. Закрываю глаза. Твое сильное лицо передо мной. Мощные желваки. Напряженные брови. Твой прямой смелый взгляд внутри меня. Ты целуешь меня сумасшедше. Облизываю губы. Поднимаю ладонь и прижимаю к губам его напульсник. Он пахнет им, его кожей, потом. Мне нравится этот запах. Дикость какая. Вспоминаю его влажное от пота лицо, мокрую сильную шею. Сжимаю пальцами подоконник. Снова жарко. Уйди от меня. Оставь. Мысли запутались. Холодный воздух не спасает. Рубашка дрожит от ветра. Спрыгиваю на пол и возвращаюсь в комнату. Здесь жарко и душно. Оставляю дверь на балкон открытой и опускаюсь в постель.
— Тебе не станет плохо? — Кэт обеспокоенно наблюдает, как я опустошаю очередной бокал белого сухого.
— Все под контролем, — лгу и со звоном опускаю бокал на стол.
— Ты нервная очень, — Рэйч складывает руки на груди. — Думала, мы повеселимся сегодня, но ты молчишь и дергаешься.
— Я в порядке! — засовываю в рот пару виноградин.
— Не налегай так, там уйма сахара, — Кэт отодвигает миску. Боже, сколько я его съела? От сладости слипается рот. Мутит.
— Что-то происходит? — Рэйч садится на стол. Сегодня мы собрались у нее в кухне, чтобы немного расслабиться в конце недели. Но мне было не до расслабления. Как натянутая струна я вот-вот должна была зазвенеть.
— Нет, — пожимаю плечами.
— Ты бледная и рассеянная, — она все не унимается. Считаю до 10, чтобы не сорваться и не наорать на нее.
— Я поеду уже, — улыбаюсь и встаю со стула.
— Детка, не злись, мы переживаем за тебя, — обнимает меня.
— Знаю, — обнимаю Кэт и ухожу. Это состояние начинает меня бесить. Меня раздражает все вокруг. Я недовольна своей работой и учебой, даже тем, какой вышла статья. Я действительно стала рассеянной, работоспособность снизилась. Мой КПД постепенно стремиться к 0. И я знаю, кто всему виной. Ну, нет, я так просто тебе не поддамся. С меня хватит. Мы больше не увидимся.
Уже почти полночь. Шансы застать его за тренировкой слишком невысоки. Но я все равно пришла. Где-то есть это проклятое успокоение для меня? Он завел меня и оставил гореть. Я спрошу с него за это. За эту тревогу внутри меня. За жаркую боль в груди. Каблуки такие высокие, ноги устали.
Вхожу в зал. Где ты, черт тебя дери?! Пусто. На что ты надеялась, дура? Он ушел. Подхожу к груше и швыряю на пол сумку. Злость рвется наружу. Замахиваюсь и ударяю по груше кулаком. Она словно ударяет меня в ответ, и меня слегка покачивает от отдачи. Еще удар.
Еще один, еще, еще. Больно рукам.
— Проклятье! — толкаю ее со всей силы и потираю гудящие руки. Чувствую, что готова разрыдаться, но вдруг застываю: за спиной приближающиеся шаги. Он не ушел. Он часто дышит позади меня, как оказалось, он просто выходил за водой. Он все еще восстанавливает дыхание и приближается ко мне. Секунда — и я чувствую прикосновение его груди к моей спине.