— Непременно, — он вскидывает брови и идет к раздевалке. — Но сперва — душ.
— Какая нелепая отговорка, — упираю руки в бока. — Давай, беги от меня.
Он останавливается. Я понимаю, что он смеется. Он оборачивается, и я вижу, что не ошиблась.
— Кто-то нарывается на неприятности, — угрожающе поднимает одну бровь. Подхожу к нему.
Из раздевалки выходят несколько парней.
— До завтра, — они прощаются с Лео. — Там никого, запрешь за собой, — один из парней дает ему ключи. Лео провожает их взглядом и входит внутрь. Стягивает майку. Я захожу следом и прикрываю дверь. Сильная спина, сильная грудь. Красивая гладкая кожа. Прижимаюсь спиной к столешнице с раковинами и наблюдаю за ним. Вытирает лицо майкой, не поворачивается. Я нервирую его своим присутствием. И немного смущаю. Дергается. Напрягается. Победа: он на взводе.
— Тебе нельзя здесь быть, знаешь? — он, наконец, обернулся и закинул майку на плечо. Какой же у тебя пресс. Красивые косые мышцы внизу живота. Сколько же в тебе силы. Теперь дергаюсь я. Необъяснимое волнение в теле. Он подходит ко мне и рассматривает мою красную помаду.
— Очень стойкая. Не стирается, — я опускаю глаза на его губы.
— Не стирается? — он обхватывает пальцами края столешницы возле моих бедер и приближает ко мне свое лицо. Он хочет меня поцеловать. Я чувствую это так явно, что сжимается от волнения гортань. Медленно опускает взгляд на мои губы. Высоковольтное напряжение скользит по коже от его взгляда. Воздух между нами будто бы сжимается. Хочу прикоснуться к нему. Он сильно сжимает край столешницы: я слышу, как она жалко поскрипывает под давлением его пальцев. Сжимает челюсть: я вижу сильные желваки на его лице. В нем слишком много силы, она словно вырывается из него. Я так хочу почувствовать это в нем. Он часто дышит, пока я напряженно думаю о нем.
Я выскальзываю в сторону, подхожу к двери и запираю ее на ключ. Он нетерпеливо хватает меня за руку, тянет назад, обхватывает руками и целует. Как тогда. Помутнение рассудка. Одной рукой подхватывает меня и усаживает на столешницу. Сжимаю ногами его бедра. Он крепко прижимает меня к себе, обнимая за поясницу. Теплая ладонь на моей шее. Черт. Черт. Вдруг кто-то дергает за дверную ручку. Я испуганно спрыгиваю и подхожу к двери. Человек за дверью упорно пытается войти. Лео обнимает меня со спины и целует в плечо, потом в шею. Закрываю глаза. Я уже и забыла про дверь.
— Только постарайся не кричать, — он прижимает пальцы к моим губам. Я улыбаюсь. С чувством сжимает мою шею, потом поднимает мои волосы сзади и целует кожу. Перебрасывает пряди вперед и расстегивает молнию на платье. Медленно, касаясь пальцем кожи. Это одно из моих любимых платьев. Чувствую, как он рассматривает мою обнаженную спину, а потом дотрагивается до нее ладонью. Скользит по талии и касается моего живота. Я чувствую прикосновения его кожи к своей спине.
Вдруг он останавливается.
— Проклятье, — чувствую, как он упирается лицом мне в шею и яростно захватывает зубами мои волосы. — Черт возьми, — он звучно выдыхает, обдавая мою кожу горячим потоком воздуха. — С тобой я забыл обо всем. Потерял рассудок.
Он все еще тяжело дышит в мои волосы и обнимает меня.
— Что случилось? — недоумеваю.
— Прости меня, — он застегивает молнию на платье. — Не сегодня.
Я оборачиваюсь и вскидываю на него взбешенные глаза.
— Завтра важный бой, — он виновато сводит брови и отходит от меня.
— Ты шутишь, да? — я начинаю кричать. Сердце барабанит от его рук. — Ты не можешь так со мной поступать!
— Не кричи, — он потирает лицо руками. — Я в секунду забыл обо всем. Ты сводишь с ума! Черт возьми.
— Ты издеваешься надо мной?! — от обиды темнеет в глазах. Он ходит взад-вперед по раздевалке, заведя руки за голову и тяжело дышит.
— Если сейчас поддамся — проиграю завтра. Он уничтожит меня. С легкостью. Я не могу, — он смотрит мне в глаза.
— Невероятно, — в этот момент я почувствовала себя очень мерзко. Качаю головой и натягиваю повыше рукава.
— Просто попытайся понять, ладно? Это моя жизнь, я не могу позволить себе проиграть. Это всё, что у меня есть. Бокс — самое важное в моей жизни, — его глаза вспыхнули.
От его слов больно. Он ранит. От обиды начинает потряхивать.
— Уйди сейчас. Прошу тебя. Давай же! Иди! — он стискивает зубы. Это словно пощечина. От чувства унижения скребет горло.
— Уйду, раз ты этого хочешь, — поджимаю губы и, отперев дверь, бросаюсь прочь.
Я не помню, как добралась тогда до дома. Слезы застилали глаза, а ярость разум. Разбитая и взвинченная до предела, я влетела в свою комнату. Сбрасываю туфли и нервно мечусь по комнате, пытаясь собрать мысли в кучу. Все кончено. Я сорвалась за ним в пропасть. Волнительная легкость от полета закончилась сильным ударом о землю.
Как он завладел мной так быстро? Как подчинил себе? Я утратила связь с реальностью. Дура! Мне не стоило влазить в его жизнь. Мне там нет места. Я слишком отчаянно пыталась приблизиться к нему, и на секунду подумала, что между нами что-то есть. Я захлебывалась им, словно утопала в цунами. Все свелось к нему. Все будни и выходные, все вдохи и выдохи.
Кричу и швыряю что-то в стену. Не вижу, что именно: глаза наполнены водой. Чувствую, как растет температура и тело поглощает дрожь.
— Гори в аду! — пытаюсь выбраться из злополучного платья.
— Джо, что происходит? — на пороге взволнованная мама.
— Умоляю, не сейчас! — я кричу, голос сбивается от истерических всхлипов. — Оставь меня одну! — задыхаюсь от слез.
— Ты меня пугаешь, детка… — она очень встревожена моим состоянием: это не похоже на меня. В дикой панике я мечусь по комнате как раненый зверь. Да, я ранена им, я истекаю кровью и готовлюсь умереть. В зеркале вижу, как жалко и ужасающе выгляжу: лицо горит, тушь течет, помада немного смазалось прикосновением его губ.
— Я не могу говорить, ради бога! — опираюсь на туалетный столик и дышу часто. Потом в неком порыве пытаюсь стереть помаду с губ, а вместе с ней и воспоминания о нем. Мама стоит у дверей, закрыв рот руками. Ее глаза такие большие. Не стирается. Судорожно выдвигаю все ящики один за одним в поисках тюбика мицеллярной воды. Никак не могу найти.
— Проклятье! — швыряю ватные диски в зеркало и опускаюсь на пол.
— Джо… Расскажи, что произошло! — мама сделала шаг ко мне.
— Мне больно, — хватаюсь за горло, — я задыхаюсь, — встаю на слабые ноги и бросаюсь к окну. — Не могу дышать, не могу, — в панике распахиваю окно и поворачиваюсь к ней уже в слезах. Господи, как же я ее напугала.
Кажется, меня сейчас стошнит. Падаю на кровать. Мама присаживается у моей головы и гладит меня по волосам.
— Тише, все пройдет.
Ложь. Она понятия не имела тогда, о чем говорит. Не прошло. Больше не прошло. Никогда не прошло.
— Я не умею справляться с таким. Что мне со всем этим делать? — я лежу и чувствую, как слезы наполняют глаза. Мамино лицо расплывается. Она вытирает мои слезы и гладит меня по щеке.
Мама, я отчаянно хочу разрушить все. Я схожу с ума. Горю, сгораю, тлею, но не гасну. В метаноловом огне. Тебе не видно, но он поглотил меня. Полностью, кажется. Всего за несколько дней. Тревожно. Содрогаясь в синем пламени, искрясь, как порох, заглатывая ртом едкий дым моей тлеющей реальности, рыдая немо, погибаю. Мне тесно в моей прекрасной жизни. Мне теперь нигде нет места. Нет больше планов и желаний. Кроме одного: хочу только заставить его любить меня без памяти. Хочу, чтобы этот мой метаноловый огонь обжег его кожу.
Мама потирает мне виски.
— Не надо, — убираю ее руки, поднимаюсь и сажусь. — Мне нужно в душ, — стягиваю проклятое платье и держу его перед собой. Красивое. Такое любимое. Сидит идеально. Такое сексуальное. Дорогое. Ненавижу. Хватаю его руками и разрываю. Яростно. Злобно.
— Боже, Джо… — мама воскликнула в ужасе.
— Да, мама, ты права. Я сошла с ума, — швыряю останки платья на пол и ухожу в ванную.
Лео, что ты сделал? Сломал меня пополам с оскорбительным звоном унижения. Никто никогда вот так не отвергал меня. Лежу в постели и думаю о тебе, хоть и не хочу. Чувства разные, но все от тебя. Мне жарко, мне больно, мне тяжело дышать. Как глупо, Джо, видела его несколько раз, до сегодняшнего дня даже не знала его имени. Ты ничего не знаешь о нем, даже номера телефона или адреса. Почему воспоминания о нем заняли все пространство внутри? Я так долго плакала о нем, что разболелась голова. Плачу глухо, немо, не хочу, чтобы кто-то снова прибежал на помощь моему дикому психозу. Я не могу спать. Просто лежу несколько часов в темноте и жалею себя. И вспоминаю его прикосновения. Невозможные, неконтролируемые, сумасшедшие. Нежные. Злюсь, хочу его, ненавижу его… Больше всего хочу перестать думать. Совсем. Не чувствовать ничего. И заснуть.