— Как знать. Может ты не верно истолковываешь то, о чем тебя предупреждает тело, — предположил Дар. — Меняйтесь местами. Леона теперь ты встаешь. Держи повязку. — Он протянул девушке второй платок и обратился к Словцену: — А ты погляди со стороны, может сам чего поймешь.
Леона встала в круг, надела повязку и приготовилась к удару, стараясь вспомнить нужные ощущения. Сперва ничего не выходило, и она болезненно получала снарядами то в одно, то в другое место. Пока наконец у нее не вышло сопоставить свое неясное предчувствие с прошлых занятий и то, как подавался сегодня навстречу летящим снарядам Словцен.
— Почти увернулась! — воскликнул друг, когда Леона полностью сосредоточившись на своих ощущениях, вильнула в бок. Клубень все же задел ее, но едва-едва.
— Молодец! — подтвердил Дар и девушка зарделась, гордая от своего небольшого успеха. Она уже приготовилась к следующему удару, но Дар велел снимать повязку.
— На сегодня хватит, — сказал он и кивнул в небо.
Девушка проследила за его взглядом и изумленно заметила, что солнце уже перевалило за полдень.
— Запомни эти ощущения, — сказал он Леоне.
Девушка кивнула.
— Давайте собирать картошку да пойдем в избу. Я видел, как уже горшки на стол таскать стали.
Друзья живо взялись за дело — в животах урчало у всех, а у Леоны и того пуще: позавтракать, в отличии от парней, она не успела.
***
— Эх, деточка, — тяжко протянула Верхуслава, гладя по спине плачущую девушку. Та свернулась клубочком на тюфяке, отвернувшись ото всех к стенке, и уже не первый час горестно плакала. — Что же Боги так играют вашими судьбами…
Подходил к концу второй день, как из леса ей принесли замерзшую, перепуганную девчушку лет пятнадцати — не больше.
В предбанник вошла Агнеша с накрытым рушником подносом в руках.
— Дар еды принес, — сказала она, опуская поднос на небольшой стол.
Агнеша сочувственно посмотрела на новенькую. Верхуслава отошла, освобождая ей место, и направилась в соседнюю комнатку, где была помывочная — пора уж было водицу греть.
— Милая, — проговорила Агнеша на ее языке, присаживаясь рядом с тюфяком на колени. — Ты здесь не одна, милая сестричка. Ты пока с ними не знакома, но у тебя здесь большая семья.
— Я хочу домой. Я хочу к своей семье, — заикаясь от слез прошептала новенькая в ответ.
— Мы все хотим, — горько призналась Агнеша. — Но пути домой нет…
Новенькая вдруг поднялась, села, утирая красное от слез лицо, и, убедившись, что они остались одни, наклонилась к Агнеше и возбужденно зашептала:
— А ты не пробовала сбежать? Давай убежим! Вдруг мы сможем вернуться домой?
— Сбежать? — ошалело переспросила Агнеша. — Но нас здесь никто не держит. Здесь наш дом, а не темница.
— Наш дом на Солларе, — горько ответила девушка, обнимая колени и отворачиваясь.
— Но мы не можем вернуться, — как ребенку, стала объяснять Агнеша, взяв новенькую за ладонь. — И не потому, что нас не пускают, это вовсе не так — Гостомысл никому не препятствует, никого не держит. Мы все пробовали вернуться. Все.
Девушка недоверчиво покосилась на Агнешу. Та поднялась, села рядом.
— Знаешь, когда я здесь оказалась, я была младше тебя — мне только-только десятое лето пошло. Той зимой мою сестру выдали замуж за нелюбимого. Глядя на ее страдания, я отправилась в священную рощу — молить Богов о том, чтобы меня минула такая же участь. Я молила без остановки, пока не уснула под одним из драгов. А проснулась уже в незнакомом лесу. Стояла ночь и мне было ужасно страшно. Меня нашел Гостомысл и юноша по имени Кир. — Рассказывала Агнеша. — Первые три оборота я каждую весну возвращалась в тот лес, в надежде вернуться, и никто не мешал мне. Верхуслава давала с собой корзинку со съестным, и я часами бродила по нему, но каждый раз возвращалась обратно.
— Неужели ни у кого не получилось? — отчаянно спросила девушка.
Агнеша удрученно покачала головой. Ей было неведомо о том, что одной все же удалось. Она подсела поближе к новенькой, обняла ее, привлекая к себе и успокаивающе погладила по светлой голове.
— Нам всем очень повезло, что есть Гостомысл, — сказала она чуть погодя. — Благодаря ему мы здесь не сироты.
— Кто это — Гостомысл? — тихо спросила девушка.
— Это старейшина нашей общины. Глава нашей семьи. Его силами мы стали частью этого мира. Мы знаем его язык, местные обычаи, чтим Богов. Теперь мы здесь не чужие… — рассказывала Агнеша, медленно водя по пушистым волнистым волосам новой сестрицы. — Гостомысл увидел тебя, и наши ребята сразу поспешили тебе на помощь. Только представь, если бы тебя никто не нашел. Ты была бы совсем одна в неизвестном лесу чужого мира…
Девушка поежилась, промолчав.
— А теперь ты с нами: в тепле, в заботе, в безопасности.
— А почему Дар больше не заходит? — робко спросила новенькая.
— Он очень занят, — вздохнула Агнеша. — Но он принес нам еды. Пойдем за стол пока не остыло?
***
Прогнав черноту с небес, расцвела заря, разлившись по небосводу мягкими красками. Выплыло солнышко из навьего мира, согревая всех живых существ своим теплом, после холода темной ночи.
На заимке, расположившейся в лесах, что раскинулись к северо-востоку от Белого Града, затевался новый день.
Из мужской избы потихоньку выходили парни и стягивались на зданий двор к широкой утоптанной площадке. Словцен спустился с крыльца одним из последних. Зевая и почесывая лохматую голову, он завернул за дом и заметил среди остальных парней вяло бредущую девушку — единственную из девиц, кто каждое утро начинала день с разминки да суровых упражнений.
— Леона! — окликнул ее Словцен и поспешил вперед. Вчера у них так и не вышло поговорить, и ему не терпелось расспросить ее о диковинности позапрошлого дня.
Девушка остановилась, обернулась к парню, и тот с изумлением оглядел ее удручающий вид: под покрасневшими глазами пролегли глубокие тени, в уголках губ обозначились тонкие складки усталости, спина сутуло округлилась — все в ее облике кричало о том, что девушка нездорова.
— Худо выглядишь, — покачал головой парень, нагнав подругу.
Девушка окинула его нелюбезным усталым взглядом.
— И тебе доброго утречка, — проворчала она, дождавшись парня. И, вновь начиная путь, добавила: — не взыщи уж, белила с румянами кончились.
— Ты разве малюешься? — озадачился Словцен.
Девушка медленно повернула к парню голову и хмуро посмотрела на него немигающим взглядом.
— Ты сдурел чтоль? Давно ль ты меня крашенной видел? — ошалело спросила она.
Словцен почесал в затылке и извиняющеся улыбнулся: кто ее знает, а спорить — себе дороже… Он хотел было следом завести речь о терзавших его догадках про нового жителя хутора, но вовремя понял, что девушке сейчас вовсе не до этого, и вновь ничего не сказал.
Леона дернула бровями, негодующе покачала головой и отвернулась.
— Ты точно не больна? — участливо спросил парень.
— Да… Не выспалась просто… — сонно ответила она и зевнула, устало прикрыв рот рукой.
— Диво, что ты вообще встала.
— Угум… — промычала она, потирая глаза.
— Ты ж говорила, не выходит у тебя с зарей просыпаться последнее время. Не похоже, что сегодня тебе удалось хорошо поспать. Как проснулась-то? Неужто сама?
Леона грустно покачала головой.
— Нет... У самой так и не выходит. Я Витану попросила меня по утру разбудить. Уж слишком часто я стала пропускать разминку, — проговорила она, уныло глядя вперед, на ристалище.
На площадке почти все уже собрались. Ребята, зевая, потягивались. Бодрясь и подтрунивая друг над другом, они обменивались колкими шутками в ожидании прихода Дара — в отсутствие Воимира именно ему выпала честь проводить утренние занятия.
— Может, пока Воимир не вернется, не будешь с нами вставать? Отоспишься… — предложил Словцен. — Я уверен — Дар отпустит.
— Ну, уж нет, — нахмурилась девушка. — Стану себя жалеть — еще больше раскисну. Нельзя разминки пропускать. И так уже тело отвыкать начало от нагрузки.