Гостомысл пошел вперед, переставляя посох.
— Подумай об этом, Воимир, — добавил он, не оглядываясь.
***
Восход следующего дня Леона встретила на улице, одной из первых явившись на ристалище. Телом, несмотря на вчерашнюю бодрость, владела легкая слабость, но девушка не обращала на это внимание — отдохнуть она может и после.
Леона стояла спиной к площадке и, закрыв глаза, блаженно подставляла лицо первы робким лучикам солнца.
— Возвращайся в дом, — прозвучал вдруг из-за спины голос наставника.
Леона обернулась. Камнем ухнули внутри его слова. Неужто отказывается от нее?.. А и верно, сама она виновата, вот и поделом ей…
Плечи ее поникли. Она понуро кивнула, опустив взгляд, и послушно пошла в избу. Когда она проходила мимо Воимира, он вдруг положил ладонь ей на плечо и спокойно объяснил:
— Тебе нужно восстановиться прежде, чем возвращаться к занятиям. Бес ушел, но телу нужен отдых.
Сердце пропустило удар и забилось радостно — не гонит!
— Жду тебя через седмицу.
Леона наверно впервые улыбнулась ему тепло.
— Да, наставник, — ответила она.
Воимир кивнул и отпустил девушку.
Леона неспешно возвращалась к избам, приветствуя по пути идущих ей навстречу парней. А мужчина провожал ее задумчивым взглядом и не ведал еще, что в это мгновенье каменную броню, что сковала его сердце много лет назад, прошила тонкая трещина.
Сидеть в душной спальне и отдавливать бока в постели у Леоны не хватило терпения. Новый сон не шел, и, сдавшись, она встала, вытащила со дна сундука заплечную сумку с плащом и спустилась в горницу. Немного пошерудив у печи, она собрала небольшой узелок со съестным и отправилась к мужской избе.
В больших сенях ей встретился Воимир: наставник стоял к ней спиной и прибирался в закутке с мечами.
— Воимир, — позвала она мужчину. Тот обернулся к ней, вопросительно подняв бровь.
— Могу я отправиться в Белый Град?
Наставник задумчиво поджал губы, продолжая чистить и без того блестящий меч.
— Тебе должно отдыхать, — покачал он головой.
— Мне в постели не отдых, а мучение одно, — произнесла она расстроено, уже понимая, что не получит дозволения покинуть заимку. О чем только думала, спрашивая Воимира… Разве было ему когда-нибудь до нее дело?..
— Зачем тебе в град? — спросил он, не поднимая взгляда от меча.
Леона замялась.
— На ярмарку, да Бальжина навестить.
Воимир не отвечал, и Леона уже собралась уходить, как он вдруг сказал:
— Кого-нибудь из парней с собой возьмешь. И назад возвращайтесь с Дареном. Они со стороны мастерового конца встанут.
Леона неверяще подняла брови.
— Я Словцена хотела позвать, — ответила она, все еще не веря в то, что Воимир ее отпускает.
Мужчина кивнул. Леона еще постояла растеряно и, попрощавшись, быстро вышла на крыльцо. Затем остановилась, вернулась в сени.
— Спасибо, наставник! — радостно поблагодарила она мужчину и убежала, пока тот не передумал.
Воимир наконец поднял взгляд: там, где только что стояла девушка падали сквозь распахнутые двери солнечные лучи. Он посмотрел на золотистые потоки света и по-доброму усмехнулся.
Словцена Леона нашла в общинной избе. Она вбежала в горницу и неловко затормозила: парень помогал Зоре сматывать в пасму свежескрученную пряжу. Он держал руки согнутыми, а девушка наматывала меж ними толстые шерстяные нити. Леона смущенно развернулась — зачем мешать? Авось и правда приглядится к Зорьке. Но она не успела сделать и шагу — ее остановил окрик заметившего ее Словцена.
— Леонка, ты куда? — удивленно спросил он.
Зоря обернулась к дверям, увидела девушку и расстроено опустила плечи.
— Я… Поесть хотела, да уже унесли все, — нашлась она. — Я к нам в избу пойду, там верно еще осталось чего.
Она быстро покинула общинный дом и направилась в женский: поесть перед дорогой и верно лишним не будет. А заодно подумает, кого можно позвать…
Голову долго ломать не пришлось: когда она споро опустошала миску с кашей, в избу поднялась Зоря, неся в руках корзинку со смотанной пряжей, а следом появился Словцен.
— А чего у тебя сумка в сенях лежит? — удивленно спросил парень.
Леона замялась.
— Я в Белый Град еду.
Зоряна кинула с лестницы хмурый взгляд в ее сторону и, тяжело топая, поднялась наверх.
— Одна что ли? — удивленно спросил парень и нахмурился. — А меня чего не позвала?
— Я хотела. Да подумала — ты занят.
— Ничуть, — пожал плечами парень.
— Тогда собирайся, — улыбнулась Леона.
[1] Пахталка – ручная маслобойка.
Глава 8
Глава 8
К Белому Граду друзья подъехали, когда время близилось к полудню. Флокс, бурно встретивший Леону в конюшнях, уже подуспокоился, выпустив в дороге накопившийся пыл, и мирно стоял в длинной, неравномерной очереди на въезд. И пусть сегодня не первый день ярмарки, а приезжих все равно было немеряно.
— Куда пойдем первым делом? — спросил Словцен, прикладывая к крупу своей лошадки подхвостный мешок.
— Может к Бальжину заглянем? — предложила девушка, наблюдая за неуклюжими стараниями друга. Флоксу мешок она уже успела повесить.
Очередь перед ними зашевелилась, тронулась стоящая впереди них повозка, и гнедая Словцена, недолго думая, пошла следом, оставив парня с навозным мешком в руках.
— Чага! — возмутился он, догоняя лошадь.
Повозка остановилась, за ней, невозмутимо дернув хвостом, встала и Чага.
Леона засмеялась, сжала бока Флокса, толкая его вперед, и, подъехав ближе, забрала у друга поводья лошади.
— Я подержу.
Словцен кивнул, вернулся к лошадиному крупу и быстро подвязал навозный мешок.
— Я тоже об этом думал, — сказал парень, вскочив в седло. — Как думаешь, застанем его?
— Кирьян говорил, что Бальжин редко уезжает из Белого Града, — пожала плечами Леона.
Словцен едва заметно скривился при упоминании наемника.
— Да Бальжин и сам как-то сказывал, что нечасто покидает мастерскую. Но все же ярмарочные седмицы пошли, — разумно заметил парень.
Девушка посмотрела на будто бы совсем не уменьшившуюся перед ними очередь приезжих и неуверенно сказала:
— Вряд ли он этим летом снова решил уехать. Все же в Белый Град со всего княжества народ стягивается…
Очередь перед ними вновь зашевелилась. Друзья поддали пятками по лошадиным бокам и еще немного продвинулись вперед, въехав наконец на массивный белокаменный мост. Плескалась под ним в широких каменных берегах прохладная река, что сбегала с горной гряды, выросшей к северо-западу от града. Разделяясь подле его высоких стен, она обнимала город двумя полноводными рукавами и бурлящей стеной падала с края утеса, с гулким грохотом разбиваясь о скалы у его подножия.
Канал тот был наследием далекого разобщенного прошлого Сольмении. В те времена над ним лежал простой деревянный мост, который завсегда можно было поднять, дабы лишить врага возможности попасть в город. Дни те давно минули, но ров остался: сначала как разумное недоверие только зародившемуся союзу, после — как удобный источник пресной воды и речной рыбы. Лишь спустя половину столетия после объединения земель князь Велимудр — первый сын Великой княгини Роксаны — отстроил над каналом мост каменный, недвижимый. То стало жестом доверия остальным княжествам и положило начало белокаменному тракту. Теперь тракт пролегает по всем княжеским землям и до сих пор продолжает строиться и разветвляться.
Несмотря на то, что очереди казалось нет конца, к величественным воротам Белого Града ребята приблизились довольно скоро.
Хмурый страж в железной броне проверил лошадиные подхвостья на присутствие навозных мешков, взял с друзей по медяку за въезд и устало махнул рукой, пропуская путников дальше.