«— Упреждал же не набирай! В водицу тебе надо текучую, да поскорее»
Леона посмотрела на Кирьяна.
— В реку… — только и успела она сказать, прежде чем провалиться в беспамятство.
Наемник подхватил девушку на руки и помчался к западным воротам. Никогда прежде еще не бегал он так быстро, как теперь.
За небольшим деревянным мостом его уже ждал Словцен с двумя рыженькими, притихшими от страха ребятишками. Едва увидев Кирьяна парень, встревоженно подскочил с травы и понесся к нему.
— Что случилось?!
— Леона наша пожар утихомирила, — хмуро сказал наемник быстро спускаясь к берегу.
Он опустил девушку на траву и стал споро освобождать ее от обувки. Затем быстро стянул сапоги с себя, снял кожаную куртку с рубахой, откинул подальше и склонился над девушкой.
Словцен болезненно схватил его за плечо и с яростью оттолкнул от Леоны.
— Ты чего творишь?! — взревел парень.
Кирьян подскочил на ноги.
— Я по-твоему на насильственника похож?! — рявкнул он, напирая на Словцена. — У тебя в котелке совсем пусто?
Словцен замахнулся, но Кирьян увернулся и подсек его под ноги. Пока парень вставал, наемник поднял девушку на руки и осторожно вошел с ней в реку, встал у берега поперек течения, придерживая голову бессознательной Леоны, чтоб не захлестнуло волной.
Стал спадать с нее жар, ушел с лица нездоровый румянец. А человек видящий узрел бы и то, как потекла от Леоны нерастраченная сила, уносясь прочь вслед за течением.
Глава 9
Глава 9
Было холодно. Холодно и мокро. Вокруг стоял плеск и гул бегущей воды. И плотные ее потоки оглаживали дрожащее тело ледяными ладонями.
Голову сдавило. Будто стягивался на лбу тугой обруч, сдавливал гудящую голову. Не раскрыв глаз девушка сощурилась — сквозь опущенные веки пробивался раздражающий оранжево-красный свет.
Вдруг свет перегородила тень, и щеки коснулось что-то мокрое.
Леона с трудом подняла тяжелые веки — перед глазами стояла мутная пелена, сквозь которую угадывался чей-то расплывчатый образ.
— Очухалась? — как из банки прозвучал гулкий мужской голос.
Откуда-то из далека донесся неразборчивый отдаленный выкрик. Словцен?..
Леона постаралась собрать взгляд на говорящем. Не вышло. Тяжелый туман окутывал голову и тело, застилал глаза, закладывал уши ватными препонами.
— Леона? — напряженно произнес голос.
Говоривший склонился ближе, и девушка сумела различить знакомые черты сквозь туманящую глаза мутную пелену.
В этот же мог ее словно окатили ледяной водой, и она судорожно стала хватать ртом воздух, осознав себя лежащей в мужских руках посреди ледяной реки.
Горло сдавило на миг и стало резать надрывным кашлем. Девушка задергалась от спазмов, задрожала в его руках, и Кирьян, не отпуская свою ношу, стал медленно двигаться к берегу. Глаза ее боле не светились сиренью и тело не пыхало жаром, будто раскаленная печь. Верно уж пора вытаскивать ее из воды, а то так глядишь застудит девку, да новый жар ее возьмет.
Мужчина осторожно посадил ее на крутой берег, подтянулся на руках и выбрался сам. Девушку колотила крупная дрожь. Грубые ладони наемника растирали ее кожу сквозь мокрую, пропитавшуюся водой рубаху, но лучше от того не становилось. Кирьян бросил короткий взгляд на подскочившего с травы Словцена.
— Чего ждешь, — хмуро бросил он парню. — Снимай рубаху да мою одежу тащи.
Словцен опомнился быстро — кинулся к ним, на ходу развязывая шнуровку у горла и споро стаскивая с себя длинную рубаху.
Кирьян быстро отжал потемневшую, ставшую тяжелой от воды девичью косу и заглянул в опущенное лицо.
— Леона? — тихо спросил он.
Девушка поднял на него мутный взгляд. Постепенно глазам возвращалась ясность, отступал от сознания вязкий туман.
— Холодно, — тихо проговорила она посиневшими дрожащими губами.
— Тебя переодеть надо, — мягко сказал наемник, не обращая внимания на собственные вымокшие штаны с которых ручьем стекала речная вода. — Надо снять мокрую рубаху. Не сочти за дерзость.
Леона подняла взгляд — чуть вдали, за спиной наемника виднелись врата Белого Града и перекинувшийся через реку мост. И люди. Много меньше, чем у главных ворот, но все же больше, чем хотелось бы, коли потребно раздеться. Кто-то беспокойно поглядывал в их сторону.
Девушка судорожно покачала головой.
Наемник обернулся, проследив за ее взглядом, и выругался.
— Не упрямься, — хмуро сказал он, повернувшись. — Курткой тебя укрою, не подглядеть будет.
Леона, вся трясясь от холода, снова мотнула головой.
— Об-бсохну, — проговорила она, стуча зубами.
Наемник грозно сдвинул брови.
— Силком переодену, — пригрозил он.
— Девку-то просушить надобно, пока не околела! — раздался со стороны леса встревоженный женский голос.
Леона повернулась — подобрав подол цветастой поневы к ним спешила сердобольная бабонька с плетеным коробом за плечами.
— Это ты молодец, парень, — похвалила она Словцена, проходя мимо него к девушке и устало утирая висевшим на плечах платком лоб. — Ой, запыхалася я. Да только сам-то чаво, нагишом ходить станешь? Непотребно это. Надевай обратно.
Словцен растерянно натянул рубаху назад. Бабонька опустилась перед дрожащей Леоной, приложила руки к ее щекам, покачала головой и сняла потрепанный заплечный короб, перепачканный по низу темными следами ягодного сока.
— Как жеж тебя угораздило-то? — запричитала она. — Чай не жгучень-месяц, не парное молоко в русле течет. Слыхивала, как речку-то кличут?
— Б-белов-водн-ная, — ответила девушка.
— Это ее государи Беловодной зовут, — возразила бабонька, открывая свой старенький короб. — Мы, простой народ, ее льдянкой здесь кличем.
Она вытащила из короба тоненький старый армячишко[1].
— Сымай рубаху.
Девушка упрямо дернула головой.
Бабонька сплюнула.
— Тьфу! Нашла срамоту. Сымай говорю!
Словцен молча протянул сидевшему перед Леоной наемнику его одежду. Тот надел на все еще влажное тело рубаху и широко развернул куртку, прикрыв девушку от чужих глаз. Помедлил и отвернул голову, с трудом глядя в другую сторону.
Леона зажмурилась. Тело било крупная дрожь и упрямиться было не к месту. Преодолевая стыд, она с трудом подняла руки, но замерла, едва взгляд снова упал через плечо Кирьяна на людный мост. Она обернулась, вопрошающе посмотрев на Словцена. Друг, как и всегда прежде, понял ее без слов. Подошел поближе, встал за Кирьяном, тоже прикрывая девушку от чужих любопытных взглядов, и, сложив руки на груди, повернулся спиной.
Мальчишка, что сидел с сестренкой чуть в стороне, понимающе отвернулся и увлек девчушку плетением венка из длинных травинок.
Заледеневшими пальцами Леона с трудом развязала горловину. Мокрая ткань с противным скрипом разъехалась по шнурку. И непослушными, негнущимися руками девушка стянула с себя насквозь мокрую рубаху.
— От так-то, — похвалила бабонька, тут же став докрасна растирать девушку грубыми полами армяка.
Леону от резких движений сердобольной женщины качало из стороны в сторону, как безвольную куклу. Девушка покорно терпела, лишь стыдливо старалась прикрыть рукой свою покрывшуюся гусиной кожей грудь да неловко поглядывала на отвернутого в сторону Кирьяна. Наемник, к его чести, ни разу не скосил взгляда в ее сторону. Жесткая ткань армяка болезненно царапала холодную кожу. Тело стало покалывать, побежала кровь, разгоняя из жил стылось. Дрожь утихала.
— Порты сымай, коли дитьев еще нарожать хочешь, — велела бабонька, накинув на нее армяк, да туго запахнув его полы.
В довесок к побежавшей по телу горячей крови, к щекам прилил жар. Леона снова кинула быстрый взгляд на наемника, но он отстраненно смотрел вдаль, будто не было для него сейчас краше ничего окромя виднеющихся там лесных вершин.
Леона с трудом сняла липнущие к телу штаны, отложила в сторону и стыдливо подтянула к себе мокрые холодные ноги, спрятала под полами армяка.