Девушка озадаченно опустила взгляд на стянутые на груди полы кожана.
— Чудно́, — усмехнулась она, оттянув от себя полу и изумленно поглядев на чужую одежу. — Я и не заметила, как надела.
Они помолчали.
— Леонка, скажи: как ты пожар уняла? — спросил Словцен.
Девушка задумалась. Поджала губы, подыскивая верные слова — поди объясни вот так нараз.
— Ружена говорила: все в этом мире пронизано силой Пресветлой Живаны. Повсюду она. Помнишь, как говорят про болезных?
— Что хворь к нему дорогу проела, — непонимающе ответил парень.
— Да нет. «Живы мало» — говорят. Вот она и есть сила эта — жива. Все кудесники этой силой свои кудеса и творят. Ее простым взглядом не видать. Огонь, говорили мне, та же сила, только видимой ставшая. Вот ее-то я из огня и вытягивала, да в камни, которыми дорога вокруг святилища вымощена, вкладывала. Без силы и огонь погибает.
— А говорила — не чаровница, — хмыкнул Словцен.
Леона пожала плечами.
— Я и не чаровница. Разве я сотворила чары какие? Нет. Только живу с огня в камень упрятала.
— А они не загорятся?
Леона озадаченно наморщила лоб
— Не должны.
За разговором друзья не заметили, как впереди на лесной дороге показался всадник. И лишь заслышав стук копыт, повернули головы. На лицах их отразилось немое удивление.
— Отрадно видеть, что моя куртка пришлась тебе по нраву, — раздался веселый голос Кирьяна.
Леона смутилась.
Наемник подъехал к крыльцу, спешился.
На лице Словцена явственно читалось, что он вовсе не рад встрече. Но все же поднялся с места, вслед за подругой, спустился вместе с ней навстречу гостю.
Кирьян шагнул к девушке.
— Здравствуй, Леона, — тепло произнес он.
Девушка доброжелательно улыбнулась.
— Здравствуй, Кирьян.
Словцен протянул вперед руку, просунул между ними.
— Приветствую, — сказал он, хмуро посмотрев на наемника.
Тот усмехнулся, пожал руку парня.
— И ты, Словцен, здравствуй.
Леона сняла с плеч куртку, протянула Кирьяну.
— Спасибо за помощь.
— Оставь себе, — мягко ответил наемник.
И вдруг лицо его переменилось: в глазах сверкнули озорные искорки, по губам скользнула лукавая улыбка.
— Пусть хоть моя куртка тебя обнимает, раз уж рукам не суждено.
Леона смутилась и излишне резко сунула наемнику его кожан.
— У меня своя есть, — буркнула она.
Наемник криво усмехнулся.
— Куртке бездушной и то в ласке отказываешь.
— Кир! — раздался из-за спин друзей восторженный возглас Леси.
Девушка быстро сбежала с крыльца и с разбега кинулась на шею наемника, сжала его тонкими руками в крепких объятиях. Мужчина рассмеялся, закружил радостную девушку.
— Ох, и ладная ты девица стала! — похвалил он Лесю, поставив ее на землю. — Никак сватов уже принимаешь?
Девушка звонко рассмеялась.
— А ты разве не видишь: целая вереница из Белого Града тянется. — Она кивнула в сторону пустой дороги.
Кирьян усмехнулся.
— Не печалься, — мягко сказал он. — Найдется твой суженый.
— Да больно надо, — махнула она рукой. — Самый славный молодец, коего я знала, в наемники подался. Другого такого уже не сыскать.
— Вот брехунья, — хмыкнул Кирьян.
— На долго ли? — поинтересовалась Леся.
— Вечерять останусь.
— Здорово, что ты наконец приехал. — Доли мгновений они с умилением глядели друг на друга, наслаждаясь встречей, а затем Леся поднялась на носочки и быстро, коротко обняла наемника. — Пойду Витану кликну. Ох, она и обрадуется!
Девушка умчалась. Кирьян поймал изумленный взгляд Леоны.
— Я здесь вырос, — коротко сказал он и огляделся. — Здесь мой дом.
Взгляд девушки поменялся. Она неверяще смотрела на наемника и видела совсем незнакомого ей человека. Да только если подумать, а разве знает она Кирьяна? Нет… Что ей было о нем ведомо, окромя того, что он несколько лет ходит в наемниках, хорошо пускает стрелы да не дурно обращается с мечом? Ничего… Слов у девушки не находилось.
— Это всегда была закрытая община, — заметил Кирьян. — Как ты здесь оказалась?
— Так вышло, — уклончиво ответила Леона. Затем вдруг понимающе улыбнулась. — Так тебя Воимир ратному делу обучал?
— Нет. У меня был другой учитель.
Из-за избы выбежала распаленная Витана и замерла едва увидав наемника. Щеки ее горели, волосы растрепались, на руках виднелись остатки сырой земли. Но глаза девушки сияли ярче любой звезды на ночном небе.
Кирьян обернулся к ней, и Леона могла поклясться, что на доли мгновенья на его лице проявилась нерешительность. И это поразило девушку не меньше, чем новости о его корнях. Потому как робость, казалось, была ему совершенно не свойственна.
Витана так и стояла замерев, будто не смея податься вперед. И лишь когда наемник сам шагнул навстречу, ринулась к нему, сжала неистово в крепких объятиях, уткнулась в шею.
Она подняла на него покрасневшие глаза.
— Я уж думала не приедешь больше.
— А я думал, ты меня видеть не захочешь.
— Дурак. — Она улыбнулась и снова обняла наемника. Нежно, трепетно. Отпустила, повернулась к друзьям.
— Это братец мой, — сказала она им, улыбаясь. — Единокровный. Кирьяном звать.
— А мы уж знакомы, — хмыкнул Кирьян. — Я их до Белого Града прошлым летом провожал.
— Еще скажи на своем горбу тащил, — фыркнул Словцен. — Одним обозом ехали.
— Вот ведь как чудно́ выходит, — проговорила Витана.
— Не поспоришь, — согласился Кирьян, мягко глядя на Леону. И не хотелось ему отводить взгляда, пусть и смотрела девушка на него настороженно, пусть и вновь выпускала шипы. Он повернулся к сестрице. — Мне бы с Гостомыслом свидеться. Он, как и всегда, в лесу пропадает?
Витана кивнула.
— Еще на рассвете ушел.
— Словцен, — обратился наемник к парню. — Удружи, отведи моего коня на отдых.
Тот безрадостно, но как ни странно, все же взял под уздцы гнедого мерина наемника, кивнул.
— Удружу.
Кирьян кивнул ему благодарно.
— Ну, свидимся еще. Вечерять с вами буду, — сказал он ребятам. Затем надел куртку, с лукавой улыбкой глядя на Леону, и мягким, бархатистым голосом добавил: — еще хранит твое тепло.
Леона смутилась. Наемник весело подмигнул ей и пошел в сторону леса.
Витана покачала головой.
— Вот ведь, совсем не меняется, — сказала она, провожая брата взглядом. Повернулась настороженно к подруге. — Ты, Леонка, его не слушай. А то еще распалишь сердце зазря. Шибко он до девок охочий.
— О том можешь не тревожиться, — усмехнулась Леона, вновь усаживаясь на крыльцо. — Пустое.
Витана глянула на нее как-то неясно.
— Да, и верно бестолковая тревога, — задумчиво пробормотала она. — Пойду я обратно, дел еще невпроворот.
Витана ушла. Леона поежилась — без куртки сделалось зябко, моросящий дождик противно щекотал шею, но подниматься в избу за одежей не хотелось.
Она бросила взгляд на Кирьянова мерина и усмехнулась, вспомнив знакомство с его хозяином. И верно: чудно́ Многоликий плетет свои нити.
Конь наклонился к Словцену и фыркнул.
— Как звать-то даже не сказал, — вздохнул парень, погладив животину.
— Вихрем его зовут, — сказала Леона, подойдя к коню. — Здравствуй, — улыбнулась она, потрепав его по черной гриве. — Давно не виделись.
Конь согласно кивнул и стукнул копытом.
— Ну, пойдем Вихрь, — сказал Словцен, собирая в кулак вожжи. — Накормлю тебя.
— Я с тобой, — сказала Леона.
— Куртку надела бы, — попросил Словцен, осмотрев девушку.
— Неохота идти за ней, — протянула Леона, хотя кожан бы сейчас и верно пригодился: рубаха уже начинала намокать. Девушка кинула на окна второго этажа унылый взгляд.
Словцен изумленно поднял брови.
— Я думал, ты и не знаешь такого слов. Ужель тебе знакома лень?
— Встречались пару раз, — усмехнулась девушка, поднимаясь на крыльцо. — Обожди, я мигом вернусь.
***
Вихрь спокойно стоял в деннике и послушно держал ногу, позволяя вычистить себе копыта от набившейся внутрь сырой земли.