82
6 июня 1505-го, в пятницу около 13 часов я приступил к живописи в Палаццо. Когда я положил кисть, собравшись сделать передышку, погода испортилась и подул сильный ветер. Затем зазвонил колокол, ударами которого тяжущихся призывают в суд, а проникший в помещение быстрый ток воздуха опрокинул банку с водой, и банка разбилась. Полил дождь и продолжался до вечера, и стало темно, как ночью.
Если Микеланджело Буонарроти ставит заказчиков в затруднительное положение, отъезжая внезапно в Рим по настоянию папы, и предоставляет непрочный картон всевозможным случайностям, а затем никогда не возвращается к этой работе, никто не смеет его упрекнуть, но все ему сочувствуют. Зато имеющие уважительную причину нарушения каких-нибудь обязательств со стороны Леонардо обсуждаются в течение долгого времени, и память о них не стирается, хотя другой раз он сам оказывается причиной, если его добросовестность оценивают превратно: презирая всяческие суеверия, следует иметь в виду, что люди в большинстве их придерживаются точно как в древности.
Перечисленная Леонардо совокупность знамений настолько встревожила его сотрудника, что тот не пожелал работать и удалился, ссылаясь на свою некромантию и бормоча, что, мол, живые в отличие от мертвецов мало знают о будущем и угрожающих им опасностях. Долгое время обманывая других, Зороастро проникся всевозможными лживыми выдумками и стал до крайности боязлив. Однако его выдающиеся способности и опыт в слесарном деле настолько истончились, что мало находилось людей, которые могли с ним сравниться. Когда Леонардо после долгого отсутствия возвратился во Флоренцию, Зороастро непременно пожелал быть с ним как прежде, чтобы ему помогать, и это осуществилось. Если же в бухгалтерских книгах он называется мальчиком для растирания красок, это правильно будет расценить как насмешку и неуважение от магистратов, которым Зороастро, может быть, известен с невыгодной стороны. В действительности же он помогает устраивать подвижные леса, когда живописец по своему желанию быстро вместе с ними поднимается вверх, опускается или передвигается в разные стороны. И тут просто не выдумаешь сотрудника лучшего, чем Зороастро. Магистраты и служащие Синьории подолгу не приступали к своим обязанностям и простаивали в зале Совета, изумляясь остроумию Мастера и умению и ловкости его помощника, когда жаровня с пылающими углями, несомая невидным снизу механизмом, быстро перемещалась в разных направлениях. Служащие и магистраты, среди которых случаются и престарелые, тогда только покидали залу Совета, если дыхание внезапно стеснялось и от угарного запаха пульс начинал стучать как бы молотками внутри головы. Если же это бывает с теми, кто находится сравнительно далеко, легко вообразить, насколько при большом удобстве и легкости передвижения помоста тяжела такая работа: угли в жаровне пылают, стекающие по лицу капли пота слепят, мышцы немеют от непривычного положения и железная лопатка, какой обыкновенно наносят раствор каменщики, едва не выпадает из рук, поскольку необходимое усилие чрезмерно для неопытного работника, да я где взять больше опыта, когда этот способ не применяется с древних времен, а описание Плиния кратко и приблизительно?
Оглядывая жизнь замечательного человека в целости из некоторого отдаления и обдумывая его репутацию и славу, какими они представлялись его современникам и устанавливались и изменялись впоследствии, задаешься вопросом: почему дурное о великих людях быстрее распространяется и всевозможным порочащим выдумкам охотнее верят, нежели предположениям, могущим еще укрепить величие подобного человека? Вместе с тем, когда в его записях справедливо усматривается пророческое видение какой-нибудь научной истины, отваживающихся на это исследователей упрекают за легкомыслие и поспешность. Но что не решаются оспаривать наиболее придирчивые и строгие, так это огромность снаряда или метафорической верши, протянутой через вселенную.