«Часто сравнивают нашу картину с «Золотым теленком» М. Швейцера, спорят, какая из двух лучше. Ерунда: несопоставимые же вещи! Разные фильмы! И у Ильфа и Петрова в разных романах Остап разный. В «Стульях» — пройдоха, сердцеед, жулик, хотя и чтит Уголовный кодекс. В «Теленке» — он гораздо умнее и тоньше, там уже целая философия «от Остапа» появилась.
И того и другого Остапа найти ужасно трудно. «Моего», может быть, труднее — именно потому, что он ближе к «комической», дальше от философии. Пробовались десятки актеров. Я искал в каждом то, что артист еще нигде не раскрыл… И даже самому ему неизвестно было, что раскрывать. Видел, как богаты их таланты. Владимир Высоцкий — как он замечательно пел у нас на кинопробе! Алексей Баталов был очень своеобразным Остапом — совершенно по-новому его увидел. Фрунзик Мкртчян с блеском сыграл свою сцену… Правда, по-армянски. Это был отличный армянский Бендер. Но, увы, не мой.
Жаль, кинопробы не сохраняются у нас в мосфильмовском архиве — со временем был бы бесценный материал. Один Остап оказывался лучше другого, но мы-то искали героя эксцентрической комедии. Героя совершенно особых свойств, он и жить-то должен был в другом ритме.
Это ведь вообще тонкая материя — смех. Вот уж, кажется, все условия для него созданы — а в зале молчание. А то — неудержимый хохот из-за жеста какого-нибудь, простого движения бровей актера. Никулин этого прекрасно умеет добиваться. Или — помните? — во французском фильме «Старая дева» ничего не происходит, сидят, завтракают, а смешно бесконечно — так точно всё подмечено в жизни.
Бывает так: один рассказывает анекдот — смешно. Другой возьмется рассказать то же самое — и скучно, и неловко. Я стараюсь «запрограммировать» реакцию зала — ищу смешное, придумываю, выдумываю… В процесс этот включается вся съемочная группа»{165}.
В одном из последних интервью 1993 года, отвечая на вопрос корреспондента о «бендеровском» кастинге, Гайдай сознался: «Это тяжелый случай в моей биографии. Я всё время «держу в голове» Олега Табакова. Вот кто купается в ролях, всё что угодно может делать. Я мечтал о таком Остапе. Пробовалось на пленку 23 человека, а уж на фото — со всего Союза»{166}.
Табакова, судя по всему, не было среди тех двадцати трех претендентов на роль Остапа Бендера — кажется, Гайдай вообще не пробовал его ни в одну из своих картин. Странная ситуация, напоминающая известное признание Вуди Аллена, как он всю жизнь восхищался «со стороны» Дастином Хофманом, но так нигде и не снял его.
У Александра Белявского, кстати сказать, была собственная версия его отстранения от участия в «12 стульях», не совпадающая с наиболее признанным утверждением, согласно которому он по харизме настолько уступал Сергею Филиппову, что Бендер получался во всех отношениях мельче «отца русской демократии» Воробьянинова. «Ужасно, когда нашим делом руководят чиновники, — сетовал Белявский в интервью 2000 года. — Мне же так внятно ничего и не объяснили. Гайдай тогда со мной поделился: «Они не хотят даже смотреть твою пробу. Говорят мне: «Привезите все пробы Бендера, кроме пробы Белявского». Тут вмешался Чухрай. «Ребят, — говорит, — не лезьте, я тихонько всё улажу. Будет он у тебя сниматься». Но я уже разгорячился. Проба у меня была замечательная. И Гайдай говорит: «Я хочу, чтоб у меня только ты снимался». Что делать? Но горячность не давала покоя. Ну как: я ночь не переживу, пока не узнаю. А, ладно! Ловим машину — и к Баскакову, замминистра культуры. Секретарша на пороге становится грудью: «Он устал. К нему нельзя». Я ее, как мебель, отставил в сторону и вошел к Баскакову. Сидит. Если бы кто его видел… У него был очень тяжелый взгляд и мрачное, суровое выражение лица. А я после «здравствуйте» говорю: «У меня к вам только один вопрос: почему вы не хотите смотреть мою пробу?» Долгое молчание. Потом бабах — кулаком по столу (а это была годовщина столетия Ленина). «У меня 16 «Лениных» висит! А тут приходит, понимаешь, актер, ему Бендера играть хочется. Да я вообще закрою эту картину! Не нужна она!» О, — думаю, — я, наверное, Гайдаю подсуропил будь здоров, вообще картину закроют из-за меня. «Хорошо, — говорю, — вы можете закрыть картину. Объясните мне только простую вещь: почему не хотите смотреть мою пробу?» Опять пауза. Успокаивается и говорит: «Вы у нас играете положительных героев. А Бендер — это жулик, мерзавец. Не надо его героизировать. Вы не должны играть Бендера». Тут меня понесло: «Владимир Евтихианович, я ведь не из кукольного театра. Я актер, разные роли играю». На что услышал: «Этот Гайдай, понимаешь, набрал всяких букашек в свою картину, а вы будете ходить, среди них блистать. Нет!» Уже перед выходом он меня окликнул: «А какая у вас ставка за съемочный день?» — «Двадцать рублей», — говорю. Баскаков удивленно так бровями повел, кинул мне вдогонку: «Ладно, я посмотрю,» — и ушел. На следующий день Баскаков слег в больницу. Чтобы не смотреть всех «Лениных», чтобы не связываться с Бендером. И решение по моему вопросу поручил своей заместительнице. Которая, прекрасно зная его позицию, сказала Гайдаю: «Леонид Иович, ну это совсем не то». И предложила на роль Бендера — сейчас вы в обморок упадете — Баталова. Актера, который играл суперположительные роли»{167}.