Однако все неприятности обрушились на картину, когда она уже была полностью готова. А работал над ней Гайдай, как всегда, с энтузиазмом и без всякого давления с чьей-либо стороны.
Пятого ноября 1975 года Бахнов и Гайдай подали сценарную заявку в мосфильмовское Творческое объединение комедийных и музыкальных фильмов (ЭТО к тому моменту уже прекратило существование).
«Основная задача, которую мы ставим перед собой, — писали авторы, — на основе классического произведения театральной драматургии создать не очередной фильм-спектакль, а самостоятельное кинематографическое произведение. <…>
Мы не собираемся давать какую-либо новую трактовку ни героям, ни событиям комедии. Мы не собираемся осовременивать пьесу: персонажи ее и почти невероятные события тесно связаны с определенной, ушедшей навсегда в прошлое эпохой»{194}.
В начале 1976 года готовый литературный сценарий отправили на рецензию в Институт мировой литературы. Отзыв профессора Петра Николаева был всецело одобрительным: «Перед нами отличное литературное произведение, выявляющее в классическом образце наиболее существенное, отличающееся вместе с тем определенной самостоятельностью, заключающее в себе большие возможности для союза с другими видами искусства, прежде всего с актерской игрой, для превращения в тот универсальный вид искусства, который называется кинофильмом»{195}.
Летом того же года Гайдай занимался режиссерской разработкой сценария, а в сентябре начались кинопробы.
Разумеется, Леонид Иович видел обе громкие театральные постановки «Ревизора» того времени — Валентина Плучека в Московском академическом театре сатиры и Георгия Товстоногова в Ленинградском академическом Большом драматическом театре. Премьеры обоих «Ревизоров» состоялись в 1972 году. У Товстоногова главные роли исполняли Кирилл Лавров (городничий) и Олег Басилашвили (Хлестаков), у Плучека — Анатолий Папанов и Андрей Миронов.
Гайдай изначально видел в Папанове идеального городничего и для своего фильма, однако кандидатуру Миронова на роль Хлестакова даже не рассматривал. Во-первых, в планы Гайдая никак не входило излишнее пересечение с каким-либо спектаклем. Во-вторых, Миронову в 1976 году было уже 35 лет, и к тому времени актер был заметно упитаннее, чем в «Бриллиантовой руке»; режиссер же явно не собирался игнорировать подробные указания Гоголя в тексте пьесы, согласно которым Хлестаков — «молодой человек лет двадцати трех, тоненький, худенький». Понятно, что на экране это несоответствие бросалось бы в глаза куда сильнее, чем на сцене.
Наконец, со времени работы над «Не может быть!» Гайдай не сомневался, что не найдет лучшего Хлестакова, чем Олег Даль. Несмотря на то что Даль — ровесник Миронова, он всегда выглядел гораздо моложавее и субтильнее. А после блестящего исполнения роли Барыгина-Амурского (отчасти перекликающейся с Хлестаковым) в «Забавном приключении» по Зощенко все воочию убедились, что Даль обладает отменным комическим даром.
К сожалению, это мнение как будто не разделял сам актер. Он страстно хотел сыграть Хлестакова, но только не в фильме Гайдая. В ноябре 1976 года Даль записал в дневнике: «Гайдай. Ревизор. Хлестаков. Пугает Гайдай. Что делать?! Ждать. Отказаться никогда не поздно».
Но уже к 17 декабря актер определился. Его запись, датированная этим числом, гласит:
«Окончательно отказался от мечты сыграть Хлестакова. Фильм Гайдая.
Соображения принципиального характера.
Не по пути!!!»{196}
Вряд ли Даль был разочарован работой с Гайдаем в «Не может быть!», тем более что сам режиссер был от Олега в восторге. Вероятно, актер пребывал в убеждении, что за такого литературного гиганта, как Гоголь, должен браться исключительно серьезный режиссер: мол, «Ревизор» — шедевр из шедевров, не чета какому-нибудь Зощенко.
Интересно, что «соображения принципиального характера» не помешали Далю участвовать в телевизионной халтуре «Эти невероятные музыканты, или Новые сновидения Шурика» (премьера состоялась 1 апреля 1977 года). Олег Иванович там кривлялся и открывал рот под фонограммы песен из гайдаевских фильмов в компании Вицина, Моргунова, Демьяненко, Куравлева, Крамарова, Крачковской, Селезневой и Варлей. Получился довольно забавный фильм-концерт, но, на взгляд сегодняшнего зрителя, именно Даль несколько выпадает из актерского ансамбля. Ведь он позиционировал себя в качестве серьезного драматического актера — и на этом основании упустил возможность войти в «гайдаевский пул». Другого такого артиста в Советском Союзе, кажется, не было — от предложений сняться у Гайдая обычно не отказывались.