Премьера картины состоялась 18 ноября 1992 года. Ровно через год Леонида Иовича Гайдая не стало.
Глава двадцать вторая, последняя
ЗАСЕДАНИЕ ЗАКРЫВАЕТСЯ
Тридцатого января 1993 года Леонид Иович без какой-либо помпы, исключительно в кругу семьи, отпраздновал семидесятилетие.
В том же году Гайдая и Харатьяна пригласили в Иерусалим — на израильскую премьеру «На Дерибасовской хорошая погода». Именно в этом городе были сняты последние кинокадры с участием Леонида Иовича, а также последние, зафиксированные его собственной рукой.
Харатьян в Израиле не расставался с любительской камерой, но когда он пытался снимать Гайдая, тот реагировал с негодованием: «Что ты пленку тратишь? На кого ты тратишь пленку? Дима! Ни к чему это. Абсолютно». Утешением для Дмитрия могло послужить разве только то, что он, по-видимому, «заслужил» гайдаевское обращение по имени и на «ты».
Сам Леонид Иович на эту же камеру однажды снял Харатьяна. Дело происходило на пляже. На этих кадрах мы видим, как Дмитрий медленно идет по песку к воде, и одновременно слышим ободряющий голос Гайдая — его последние «режиссерские указания»: «Снимаю, Дима, пошел! Ну пошел, что ты? Дим! Давай-давай. Давай, Дима!»
К этому же периоду относятся не очень определенные планы относительно экранизации «Идиота» Достоевского. Вероятно, Гайдай всё-таки намеревался вернуться к классике, причем уже совсем некомедийной. Когда-то Пырьев подумывал отдать Гайдаю роль князя Мышкина, а теперь и сам Леонид Иович оказался в схожей ситуации. Пару раз он обращался к Харатьяну:
— Сыграешь, Дима, князя Мышкина, когда я буду снимать «Идиота»?
— Конечно, сыграю, Леонид Иович, если позовете, — отвечал изумленный Харатьян.
Конечно, со стороны Гайдая это были скорее мысли вслух, чем деловое предложение. Дмитрий, однако, был уверен, что Леонид Иович шутит — настолько неожиданной выглядела подобная перспектива. Возможно, фраза «Харатьян сыграл Мышкина у Гайдая» и впрямь звучит как анекдот, но это лишь потому, что проект такого фильма не двинулся дальше стадии замысла. А между тем уже гайдаевский дебют «Долгий путь» свидетельствует, что режиссеру под силу и постановка совершенно серьезных драматических картин.
Но Гайдай столь прочно связал свое имя с эстетикой легчайших (хотя и не легкомысленных) эксцентрических комедий, что ожидать от него «серьезного» фильма казалось немыслимым не только для широкой публики, но и для большинства коллег — профессионалов, которым, казалось бы, должно быть известно: режиссер, умеющий снимать комедии, без труда справится и с любым другим жанром.
Между тем даже в кулуарных мосфильмовских разговорах с собратьями-кинематографистами Гайдай почти всегда наталкивался на непонимание, стоило ему пуститься в рассуждения о своих некомедийных замыслах. «Мы с ним в каком-то мрачном углу курили, — вспоминал режиссер Сергей Соловьев, — он вдруг вздохнул и сказал: «Ты бы знал, как надоело быть Петрушкой. Как Гайдай — так непременно с кого-то штаны спадают. А как хотелось бы снять тонкую психологическую драму. Что-нибудь, знаешь, такое, в духе Антониони». Я уполз от него на карачках. От хохота»{230}.
Основную часть лета 1993 года Леонид Гайдай с удовольствием проводил на собственной даче под Звенигородом. В это время Инин и Волович разрабатывали каркас следующего сценария. Его действие должно было происходить на подводной лодке.
Гайдай, видимо, что-то предчувствовал, поскольку сказал соавторам:
— Ребята, я, наверное, уже не смогу.
Однако вскоре сам включился в процесс написания сценария. Когда его соавторы придумали для новой комедии не слишком оптимистичный финал, Гайдай вроде бы его одобрил, однако на следующий день сообщил им, что финал придется переделать.
— Нина сказала, что такой конец не годится, — развел руками Гайдай. — Это не в моем духе. И она, кажется, права.
Аркадий Инин вспоминал, что присказка «А Нина сказала» постоянно всплывала в речи Леонида Иовича. К жене он прислушивался, хотя свою «покорность» чересчур иронически подчеркивал в разговорах с соратниками. Гайдай и на съемочной площадке нередко «прикрывался» именем жены, чтобы навести порядок. Мол, «Нина Павловна посоветовала вас всех уволить» и тому подобное.
Как бы то ни было, работа над новым сценарием вынужденно приостановилась: осенью Гайдай угодил в больницу с воспалением легких. Нина Павловна фактически поселилась там же, днем и ночью дежуря у постели мужа.