Константинов. Господин комендант, мы не на базаре.
Матвеев. Вот что, гражданин Константинов, вы меня не видели, я вас не слышал, и давайте очистим помещение.
Константинов. Стоп! Ваша сумма?
Матвеев. Моя? Два с половиною!»
А теперь сравним этот эпизод с аналогичным моментом из «Операции «Ы»…»:
«Директор. Еще вопросы есть?
Бывалый. Сумма? Директор. Триста.
Бывалый. Это несерьезно!
Балбес. Не-не-не, так не пойдет!
Трус. Вы нас не знаете — и мы вас не знаем! Я на русалках больше заработаю!
Балбес. Подумаешь, триста!
Директор. Стойте! Ваши условия?
Балбес. Триста тридцать.
Директор. Согласен.
Бывалый. Каждому!»
Кстати, на двери кабинета проворовавшегося директора (его роль исполнял Владимир Владиславский) висит табличка «Директор базы Петухов С. Д.». То есть перед нами, по сути, тот же самый персонаж, которого Ростислав Плятт сыграл в «Женихе с того света».
Дальнейшие события «Операции «Ы»…» общеизвестны: троица инсценирует кражу на петуховской базе, но на пути Труса, Балбеса и Бывалого встает Шурик. Жулики рассчитывали, что базу будет охранять «бабуля — божий одуванчик» (Мария Кравчуновская, до этого сыгравшая у Гайдая крошечные роли в «Женихе с того света» и «Трижды воскресшем»). Но в последний момент бабулю подменил студент Шурик, снимающий у нее квартиру. С большими усилиями Шурик всё-таки обезвредил бывших самогонщиков, хотя и сам напоследок уснул от предназначавшегося «божьему одуванчику» хлороформа.
В воспоминаниях Юрия Никулина, словоохотливого относительно «Пса Барбоса…» и «Самогонщиков», для «Операции «Ы»…» почти не нашлось слов. Больше всего артисту запомнилось, как на съемках он учился фехтовать:
«Для эпизода «Бой на рапирах» (Балбес дерется с Шуриком) пригласили преподавателя фехтования, который учил нас драться на рапирах. После нескольких занятий мы дрались, как заправские спортсмены. Показали бой Леониду Гайдаю. Он посмотрел со скучающим видом и сказал:
— Деретесь вы хорошо, но всё это скучно, а должно быть смешно. У нас же комедия.
Стали искать смешные трюки. Гайдай придумал следующее: когда Шурик протыкает Балбеса шпагой и тот лезет рукой за пазуху, то рука у него оказывается в крови. Звучит похоронная музыка. У Балбеса — печальный вид. Он нюхает руку и вдруг понимает, что это не кровь, а вино. Оказывается, Шурик попал шпагой в бутылку, которую Балбес украл и спрятал за пазуху»{93}.
Самому Гайдаю запомнилось другое. На вопрос интервьюера: «Вы всегда выдумываете собственные трюки или пользуетесь тем, что уже найдено?» — режиссер в свое время ответил:
«Художнику трудно судить о своем и чужом. Конечно, законы жанра существуют, но я всё время «изобретаю велосипед» И борюсь с тем строгим гражданином, который нет-нет да и появляется в каждом из нас, требуя, чтобы всё было по правилам, по законам, по жанрам.
Я приведу такой пример. На съемках «Операции «Ы» рождалось несколько вариантов одной маленькой сцены. В эпизоде погони на складе Балбес натыкается на скелет. Как реагирует Балбес? Что делает скелет? И как относится к этому Шурик?
Было создано восемь вариантов, один из них победил. Это когда Никулин вдруг сделал жест, не предусмотренный сценарием, — сунул скелету палец между открытыми челюстями. А те, сомкнувшись, щелкнули…
Когда мы крутили варианты, выбирая, на этом варианте раздался смех… Первые зрители — это обычно киномеханики студии. Прокручивается лента — и вдруг в будке смех. Значит, получилось. Есть в последнем варианте изюминка. Киномеханики — народ, поднаторевший в кино: чего только не смотрят на работе. Их мнение было выражено самым непосредственным образом. Так и остался этот эпизод в фильме»{94}.
Как всегда на съемках фильмов Гайдая, актерам удавалось привносить собственные находки, которые в некоторых случаях попадали в окончательный монтаж. Но самым уникальным членом съемочной группы в этом отношении (не считая, конечно, режиссера) был композитор картины Александр Зацепин. Можно сказать, что знакомство с ним — один из самых счастливых билетов, вытянутых Гайдаем в своей кинематографической жизни. Музыка Зацепина, очевидный перфекционизм композитора идеально подходили гайдаевской эксцентрике и личной требовательности режиссера.
Лирическое отступление
ГАЙДАЙ И МУЗЫКА