Устинов быстро записывал, а Селиванов делал круглые глаза.
— Такую машину можно сделать?
— Конечно. И эстакаду — тоже.
Пока шла выгрузка, я прошёл поближе к грузовику. Рабочие уже почти выгрузили смесь. На дне кузова оставалась серая корка. Один бил по ней лопатой, второй скрёб железным скребком. Машина, которая должна была возить, теперь стояла и превращалась в таз для строительной грязи.
А ведь несложный миксер мог бы сильно поправить дело!
Всего-то: цилиндр или груша, винтовые лопасти, редуктор, водяной бак. Отдельный привод, чтобы груша вращалась, даже если мотор машины заглохнет. Реверс или хотя бы режим выгрузки. Всё это можно было нарисовать, посчитать, собрать, сломать, усилить и снова собрать.
Но беда в том, что бетон — не мешки с ватой. Это очень тяжёлая живая масса, которая болтается, меняет центр тяжести, колышется на ухабах и требует от шасси огромной грузоподъёмности.
ГАЗ-АА для этого был слаб. ЗИС-5 уже лучше, но нормальный строительный объём быстро поставит его на колени. ЗИС-6 интереснее: три оси, больше грузоподъёмность, запас по раме. Но и там вопросы — привод, проходимость, ресурс, тормоза, грязь стройки.
— Дмитрий, запиши! Срочно делать миксер, поручив конструкцию НАМИ. Не красивую машину для выставки — рабочую штуку, чтобы пахала и не жужжала. Первый вариант на ЗИС-5 или ЗИС-6, что быстрее. Пусть считают объём, привод, устойчивость, разгрузку, очистку. Испытания — здесь и на Метрострое.
И вот тут меня догнало прошлое. Моё собственное, двухлетней давности.
Америка, тридцать четвёртый. Телефонный голос Грачёва из Индианаполиса, звенящий от плохо скрытого торжества. Он заключил договор с Мармон-Херрингтон, умеющей делать передние ведущие мосты, раздаточные коробки, шарниры равных угловых скоростей. Фирме заказали чертежи для переоборудования «Фордов», которые были почти нашими ГАЗами. Доллары. Пушнина через Амторг. Соболь, чернобурка, чья-то богатая американская жена, которая любила меха.
И заказ на Студебеккер.
Тогда я думал прежде всего о войне, и тягаче, который вытащит любую пушку. Мы тогда заказали Студебеккеру проектирование мощного 10-тонного грузовика. Где он, что с ним?
— Дмитрий Фёдорович, — сказал я, — поднимите материалы по полному приводу. ГАЗ, ЗИС, всё, что шло по линии Мармон-Херрингтон. Что освоено, что лежит, кто тормозит, какие опытные машины есть. Мне думается, Грачев там уже развернулся.
Устинов кивнул.
— Грачёва вызвать?
— Обязательно.
Устинов записал и сказал:
— Куйбышев поддержит?
— Думаю, да. Мы с ним всегда находили общий язык. Да и полноприводные машины стране нужны!
— Значит, готовим проект постановления? В каких формулировках?
— «О создании автомобильной машины для перевозки и перемешивания бетонной смеси для крупных оборонных и транспортных строек». Первые потребители: ЦАГИ, Метрострой, Дворец Советов, гидростройки.
Селиванов оживился:
— Дворец тоже включить?
— Конечно. Иначе нам скажут, что мы тянем одеяло только на себя. А так машина нужна всем, не одной лишь армии.
Кравцов хмыкнул:
— Ну, если Дворцу понадобится, тогда, может, и нам дадут.
— Правильно рассуждаете, товарищ прораб. Поэтому он и в списке.
Устинов наконец дописал название постановления.
— Сроки для НАМИ?
— Эскиз — две недели. Макет узлов — месяц. Опытный образец — как только найдут шасси и мастерскую. Без обычного «требуется всестороннее изучение зарубежного опыта». Зарубежный опыт у нас в голове и частично в папках. Пусть рисуют.
— А если скажут, что нет такого класса машин?
— Тем лучше. Значит, никто не будет доказывать, что он главный специалист и всё знает.
Селиванов тихо спросил:
— Леонид Ильич, а до этой машины нам как быть?
— До этой машины — временные меры. Первое: ближний замес максимально на месте, даже если малые мешалки. Второе: график подвоза не «когда машина нашлась», а по окнам приёмки. Третье: контроль времени от замеса до укладки. На каждый рейс. Четвёртое: запрет подливать воду без отметки инженера. Пятое: кузова подготовить — в деревянные не лить, обшить металлом, покрыть смазкой, чтобы меньше прилипало. Шестое: отдельная бригада на приём смеси, чтобы грузовик не стоял, пока все ищут лопаты. Экскаватор есть?
Кравцов кивнул.
— Наладьте слив прямо в ковш экскаватора и подачу в опалубку. Производительность резко вырастет.
Закончив фонтанировать идеями, я ещё раз прошёлся взглядом по опалубке.
Будущая аэродинамическая труба пока выглядела крайне неприглядно. Но когда-нибудь здесь пойдут потоки воздуха, будут продувать в разных режимах модели самолётов, применять хитрые датчики, сложные таблицы и расчёты. Поликарпов перестанет гадать, что у него получается с аэродинамикой, Яковлев — ездить в Америку на продувки. Новая авиация получит не только таланты, но и измерение.
А сейчас вся эта будущая точность зависела от того, как быстро рабочий соскребёт бетон с кузова.
Мы пошли обратно к машине, а за спиной снова закричали у опалубки. Подошёл следующий грузовик.
Вернувшись в рабочий кабинет, я сразу стал наводить справки по автопрому. Через час на столе уже лежали первые папки: американская документация, переводы, фотографии узлов, справки по ГАЗу и ЗИСу, испытательные листы с пометками карандашом.
Грачёв, как оказалось, находился в Москве. Вскоре он оказался в моем кабинете. Когда Виталий Андреевич вошел, я невольно улыбнулся, встал и крепко пожал ему руку. Ещё с прошлой жизни мне очень нравились такие энтузиасты своего дела. Не надо признать, что при Советской власти они явно чувствовали себя лучше, чем в моем времени.
— Добрый день, Виталий Андреевич. Вы какими судьбами в Москве?
— Добрый, Леонид Ильич. Ловко вы меня перехватили! Ведь я уже послезавтра уезжаю в Среднюю Азию: будем проводить Каракумско-Памирский автопробег! Поеду на полноприводной ГАЗ — АААА!
— Вот об этом, Виталий Андреевич, я и хотел с вами поговорить. Два года назад мы закупили в Америке технологии полного привода. И где эти полноприводные машины?
Несмотря на некоторую резкость вопроса, Грачёв не обиделся. Молча раскрыл папку, вынул несколько листов, фотографии, кальку с узлом переднего моста и положил всё передо мной.
— В металле есть, Леонид Ильич. В войсках — пока нет.
Устинов, сидевший сбоку, сразу насторожился.
— Вот с этого места подробнее.
— Да, докладывайте, — добавил я. — Что сделано по Мармон- Херрингтон?
Грачёв подвинул первый лист.
— Документация переведена, по основным узлам разобрана. Передний ведущий мост, раздаточная коробка, шарниры, переделка рулевого, усиление рамы, изменения в подвеске. По ГАЗу проще: база понятная, родство с «Фордом» помогает. Есть опытные переделки, одну из которых я и поведу по горам. По ГАЗ-ААА — тоже работали. По ЗИС-6 сложнее, но проработка есть.
— Ездят?
— Ездят. На хорошем грунте — как всякая другая машина. На плохом — начинают отличаться от обычных так, что даже самый тупой наблюдатель перестаёт иронично улыбаться.
— Поломки?
— Есть, конечно. Раздатка требует точности, а передний мост капризнее обычного. Шарниры любят хорошую сталь и нормальную термообработку. Смазка, пыльники, обслуживание — всё важно. Водитель, привыкший к полуторке, такую машину может убить быстрее, чем враг. Но это решаемые вещи.
— То есть технология есть, опытные машины имеются. Тогда почему я после стройки ЦАГИ смотрю на бетон в обычном кузове?
Грачёв чуть поморщился.
— Ну во-первых опытные экземпляры пока ещё до конца не обкатаны. А во-вторых, полный привод все хвалят, пока за него не надо платить планом. Заводы говорят: стране обычных машин не хватает, план горит, новую номенклатуру не тянем. Снабженцы поддакивают: полный привод, это лишние подшипники, сталь, резина, термообработка, точные станки. Ремонтники говорят: сложнее чинить. Военные на показах кивают, хвалят проходимость, потом дают заявки такие, будто полный привод для армии и вовсе не нужен. Они ведь не столько на штатные армейские грузовики рассчитывают сколько на мобилизацию из народного хозяйства! А в народном хозяйстве их не очень пока заказывают: давайте, мол, лучше новые дороги построим, это проще чем с полным приводом возиться. В общем, смотрят на него как на хорошую, но дорогую игрушку.