Таубин впервые поднял глаза.
— Значит, продолжать работы?
— Продолжать. И побыстрее.
Он нервно сглотнул.
— Понимаю.
— Вот и хорошо. Главный вопрос — выстрел. Плохой взрыватель закроет тему быстрее любого противника. Второе — автоматика. Тут не нужна рекордная скорострельность, зато крайне важна нетребовательность и надёжность. Ещё один момент — станок. Устойчивый, но переносимый силами расчёта. Тут важны быстрая наводка и быстрая смена позиции.
Я повернулся к Устинову.
— Запишите для гранатомёта Таубина отдельное испытание: окоп с пулемётной точкой, расчёт за бруствером, цель за складкой, ход сообщения, расчёт ПТО за щитом. Сравнить: автоматический гранатомёт, ротный миномёт, винтовочные гранаты, сорокапятка с осколочным, пулемётный огонь. Считать время подавления, расход боеприпасов, задержки, переноску, смену позиции, демаскировку, обучение расчёта и прочие важные обстоятельства.
Боеприпасник тихо выругался себе под нос.
— Выстрелы кто делать будет? — спросил он уже вслух.
— Вы, — сказал я. — Поэтому и будете сидеть рядом с конструктором с самого начала, а не потом, когда он принесёт красивую железку под несуществующую гранату.
Грабин всё ещё был недоволен: — Слишком сложный механизм при слабом фугасном воздействии боеприпаса. — Возможно. Тогда честные испытания это покажут, и тему закроем. Но если он подавит пулемёт быстрее других средств, мы получим оружие, которого пехоте будет не хватать в каждом наступлении.
Устинов зачитал протокол:
— Тему автоматического гранатомёта Таубина не закрывать. Заменой миномётам, 45-мм ПТО и полковой пушке не считать. Основная ниша — подавление пулемётных точек, окопов, расчётов ПТО и живой силы за складками местности. Работы оформить как утверждённый производственный опыт.
Представитель пехоты перелистнул следующую папку. — Если уж говорить о навесном огне рядом с пехотой, может, проще миномёты?
Рыбалко кивнул.
— Следующий вопрос. Миномёты. 37, 50, 82, 107, 120 миллиметров. И гранатомёт Дьяконова.
После автоматического гранатомёта Таубина миномётная папка выглядела, можно сказать, консервативно. Что там сложного? Труба, плита, двунога, мина. Никакой автоматики, капризного питания, даже противооткатных устройств нет. Но почему-то, несмотря на всю кажущуюся простоту, миномёты в РККА до сих пор не начали поступать. КБ Шавырина только-только представляло первые образцы.
— В целом направление правильное, — сказал я. — Пехоте нужен навесной огонь рядом. Пушка не всегда видит цель, передовые наступающие части не всегда могут обеспечить связь с артиллерией. Пулемёт спрятался за складкой, в окопе, за домом, на обратном скате — и пехота легла. Миномёт в таких случаях не роскошь, а, гм, средство продвижения вперед.
Представитель пехоты усмехнулся.
— Начнём с 37-мм миномёта-лопаты, — предложил Рыбалко.
На стол положили схему. Я посмотрел на неё и почувствовал почти физическое раздражение. Вот оно, вечное желание сделать одну вещь сразу всем: и копать, и стрелять. Ладно хоть любить и колотить одновременно не предлагают.
— Тему закрыть, — сказал я.
Кто-то из ГАУ аж поперхнулся.
— Товарищ Брежнев, но лёгкость… — Солдатская лопата должна копать. Миномёт должен стрелять. Если вещь плохо делает и то, и другое, это не универсальность, а издевательство над пехотой.
— Один боец несёт…
— Один боец несёт и проклинает. Мина слабая, дальность смешная, точность сомнительная, огневой задачи почти не решает. Командиру кажется, что у него появился навесной огонь. На деле — лишний предмет в снаряжении.
Жуков усмехнулся:
— Лопату, которая плохо копает, солдат особенно быстро потеряет. — Вот именно. 37 миллиметров — не развивать как штатное оружие. Хотите оставить несколько штук для опытов — оставьте. В войска не тащить.
Следующим шёл дульный гранатомёт Дьяконова.
— Винтовочный гранатомёт как временный костыль, в целом, полезен. Но только для специальных войск. Скажем, для воздушного десанта или для штурмовых сил, действующих в городе. В остальном — одни недостатки. Одиночный выстрел, подготовка стрелка, возня с винтовкой, слабое действие, низкий темп. Пулемётную точку он точно не подавит.
Представитель ГАУ возразил: — Зато дёшево. Используется штатная винтовка. — Дёшево и бесполезно. Давайте перейдём к следующему пункту!
Следующим пунктом в папке лежал миномёт калибра 50 миллиметров.
Вот здесь спор начался по-настоящему.
— Удачный миномёт поддержки пехоты, — сказал пехотинец. — Лёгкий, дешёвый, можно дать в каждую роту. Проще 82-миллиметрового. — И слабее, — сказал я. — Но зато рота получит своё средство поддержки. — Рота получит иллюзию средства. 50 миллиметров — это калибр начальственного самоуспокоения. В ведомости миномёт есть. В бою его почти нет.
В своё время я читал про 50-мм миномёты: их сильно ругали за слабое действие мины. В то же время на СВО я слышал отзывы про польские 60-мм миномёты. Они считались очень опасными: прилетали бесшумно, и у бойцов не было времени укрыться. Я слишком хорошо помнил, как такие маленькие «шестидесятки» могли досаждать людям, считавшим их несерьёзными. Мелкая труба, несколько мин, расчёт, который быстро пришёл, быстро отстрелялся и исчез. Не бог войны, но очень толковый помощник царицы полей.
Поэтому я пояснил:
— Идея ротного миномёта правильная. Но калибр 50 мм — слабый. Мина мала, действие по укрытой цели плохое, дальность заставляет расчёт лезть слишком близко. Командир роты будет рассчитывать на поддержку, а получит хлопушку с таблицами.
— Тогда что? — спросил Рыбалко. — 60 миллиметров.
Устинов быстро записал.
— Ротный миномёт. Достаточно лёгкий, чтобы использоваться непосредственно в окопах. Но мина в два раза тяжелее. Он должен быстро подавлять пулемёт, окоп, группу за бугром, посадку, обстрелять обратный скат высоты. Это «длинная рука» командира роты.
С 82-миллиметровым калибром вопросов было меньше.
— Батальонный, — сказал я. — Одобрить и развивать. Это уже настоящий кулак батальона. Массовое производство, нормальные прицелы, плиты, двуноги, ящики, таблицы стрельбы. Учить расчёты быстро менять позицию. Миномёт, который стоит на месте после пристрелки, долго не живёт.
— Сто семь? — спросил Рыбалко.
— Специальный. Горные, вьючные, трудная местность. Там, где сто двадцать тяжёл, а восемьдесят два слабоват. Но не плодить везде. Снабжение нас потом проклянёт.
— Сто двадцать?
— Развивать. Отменное полковое средство борьбы с вражескими окопами, опорными пунктами, узлами сопротивления, скоплениями пехоты. Очень недорогое и эффективное. Дешевле и подвижнее гаубицы в своей нише. И обязательно смонтировать на все минометы предохранитель от повторного заряжания.
Командиры и конструкторы переглянулись. О таком они явно не слышали.
— На всех миномётах, где технически возможно, — сказал я. — Это отдельная тема. В пылу боя всякое возможно. Второй номер ошибся — и в стволе уже две мины. А это, сами понимаете, смертельный номер.
Жуков кивнул.
— Дельное требование.
Устинов зачитал протокол.
Рыбалко молча перелистнул следующую папку. На обложке стояло: «Динамореактивные системы. Курчевский».
Я невольно поморщился.
— По Курчевскому, — начал Рыбалко, — перечень тем очень широк: батальонные, полковые, авиационные, танковые, корабельные установки. По ряду образцов проведены показы. Устойчивого войскового образца, удовлетворяющего требованиям, нет. Повторяющиеся замечания: демаскировка, опасная зона сзади, низкая практическая точность, неудобство расчёта, ненадёжность, нестабильность боеприпасов.