Орджоникидзе откинулся на спинку стула.
— Дизель?
— Лучше сразу думать под дизель. Нужен момент на малых оборотах, тяга, экономичность, возможность долго работать под нагрузкой. Бензиновый мотор можно поставить на первый ходовой макет, если дизель задержится. Но проектировать надо под дизель.
Дьяконов поморщился:
— Дизельная аппаратура у нас и так больное место.
— Поэтому поднимаем старую папку по «Зауреру». Там не всё мёртвое. После закупленного оборудования топливная аппаратура сдвинулась. Будет трудно — значит, будем делать трудно. Лёгкая по классу машина, но для тяжёлых условий эксплуатации, — вот что нам нужно. Одной из изюминок должен стать вал отбора мощности, второй — высокий клиренс. Для этого надо спроектировать портальные мосты.
Лихачёв удивлённо поднял глаза.
— Портальные мосты? Это серьёзное усложнение.
— Да. Но они дают отличный дорожный просвет без бессмысленного задирания всей машины. Портальные редукторы — штука непростая, но для такой машины оправданная. Это не массовая полуторка для каждой деревни. Это машина для тех мест, где обычная полуторка сядет, ЗИС слишком тяжёл, а трактор не успевает. Машина должна быть грубой, понятной и живучей.
Еленин осторожно спросил:
— Где производить хотите?
Вот тут я посмотрел на Серго.
— Не на ГАЗе. Горький уже перегружен массовой базой и полноприводной трёхоской. Не на ЗИСе — там свои задачи и средний класс. Не в Ярославле — ему сейчас тяжёлый «Студебеккер» поднимать. Эту машину надо планировать под новый завод. Новосибирск.
Орджоникидзе чуть подался вперёд.
— Тот самый, проектируемый под трёхтонник?
— Да. Мы всё равно ведём разговор о новой промышленной площадке за Уралом. Значит, надо не просто строить ещё один завод по старым лекалам, а сразу закладывать специализацию: полноприводные машины, лёгкие армейские грузовики, универсальные тягачи, узлы полного привода, портальные мосты, раздатки, редукторы. Такая машина как раз отлично подойдёт для Сибири, а в войну такой завод за Уралом будет дороже золота.
— Зачем вал отбора мощности?
— Затем, что эта машина проектируется для тяжёлых условий и для малонаселённой местности. Там очень важна универсальность: чтобы вместо десяти разных механизмов можно было использовать только один. Этот грузовик будет крутить насосы, компрессоры, генераторы, лебёдки, обслуживать аэродром, чистить снег, вытаскивать себя и чужих, работать на стройке, в лесу, у связистов. Без ВОМ это просто хороший грузовик. С ВОМ — универсальный инструмент.
Дьяконов кивнул.
— То есть это не замена ГАЗ-ААА?
— Нет. Это даже не замена ЗИС-5. Универсальный моторный тягач — следующая ступень. Его надо начинать теперь, чтобы к настоящей войне он хотя бы начал входить в металл.
Орджоникидзе постучал карандашом по столу.
— Формулируй решение.
Я продиктовал:
— Отдельно открыть тему универсального моторного тягача: груз полторы-две тонны, полный привод, портальные мосты, жёсткая рама, дизель, большое тяговое усилие, пониженные передачи, лебёдка, вал отбора мощности, сцепка под лёгкое орудие и прицеп. Третье. НАМИ и НАТИ — предварительное техническое задание и компоновка. Четвёртое. Дизельной группе — поднять наработки по швейцарскому двигателю «Заурер» и дать реальные сроки по опытному мотору. Пятое. Наркомтяжпрому — при проектировании Новосибирского автозавода заложить специализацию по полноприводным машинам и узлам полного привода. Шестое. Устинову — свести всё в отдельную опытную программу и не дать ведомствам похоронить её спором, чей это ребёнок.
Серго усмехнулся:
— Ребёнок, значит, государственный?
— Именно. И капризный. Но если мы его не вырастим, потом будем опять запрягать лошадь туда, где должен работать мотор.
Орджоникидзе уже собирался ставить точку, но я не дал ему закрыть совещание.
— Подождите, товарищи. Остался ещё один вопрос. Самый тяжёлый.
Серго посмотрел на меня с подозрением.
— Ты когда говоришь «ещё один», у меня потом заводы появляются.
— В этот раз именно появится завод.
За столом стало тихо.
— Товарищи, нам нужен не только универсальный бортовой автомобиль и машина снабжения, — сказал я. — Промышленности очень нужен тяжёлый самосвал. Мощный, грубый, для карьеров, рудников, угля, больших строек, плотин, металлургии. Чтобы не возить породу телегами и полуторками.
Лихачёв сразу заинтересовался:
— О какой грузоподъёмности идёт речь?
— Начинать надо с того, что реально поднимет промышленность. Но думать — не сегодняшним ГАЗом и не завтрашним ЗИСом. Десять, двенадцать, пятнадцать тонн с запасом по раме, мостам, тормозам. Самосвальная платформа, гидравлика подъёма, усиленная трансмиссия. Этакая ломовая лошадь.
Дьяконов кивнул:
— На стройках это сразу даст эффект. Сейчас много где грузят вручную, возят чем попало. Трёх тонн мало, даже пять — ерунда.
— Вот именно. Мы строим социализм, а породу таскаем почти как при царе Горохе. Хватит. Кроме того, не надо забывать, что тяжёлый грузовик-самосвал в мирное время работает на карьере, а в войну становится базой для тяжёлого тягача, эвакуатора, мостового крана, перевозчика боеприпасов, возможно — тягача для тяжёлой артиллерии. Пушки большого калибра не должны ползти со скоростью похоронной процессии только потому, что мы вовремя не сделали моторную базу!
Орджоникидзе оказался несколько удивлён моими доводами.
— Для тяжёлых пушек назначены тракторы и тягачи. Разве нет?
— Да, но уже сейчас скорость буксировки в шесть километров в час может быть признана неудовлетворительной. Нужен скоростной тягач, способный одновременно и вести само орудие, и перевозить в кузове боеприпасы. Поэтому с самого начала надо проектировать семейство. Самосвал — главный народнохозяйственный вариант, а на его базе нужен ещё и тягач — военный и строительный. Ну а заодно ещё и шасси под цистерны, мастерские, эвакуаторы. Машина должна кормиться работой в мирное время и быть готовой к войне.
Серго поднялся, прошёлся вдоль стола, взял лист с моими пометками.
— Наши специалисты не умеют такое конструировать!
— Поэтому надо обратиться к зарубежному опыту. Чехи делают очень неплохие карьерные самосвалы «Татра». Пожалуй, именно к ним и стоит обратиться!
— Хорошо, допустим. А где ставить производство?
— Вот это главный вопрос. Есть у нас перспективные площадки.
Орджоникидзе сразу сказал:
— Минск. Место удобное. Кадры подтянем. Железнодорожный узел. Западные районы надо развивать. Автозавод там даст и хозяйство, и оборону.
За столом никто не удивился. Действительно, Минск звучал логично: столица Белоруссии, есть и железные дороги, и рабочие руки.
Только вот Минск будет взят на седьмой день боёв. Так что — не вариант.
Я покачал головой.
— Серго, тяжёлый автомобильный завод нельзя ставить там, куда в большой войне враг будет рваться в первую очередь. У нас уже было постановление о развитии восточного производственного направления. Вот туда и надо смотреть. Минск не подходит: для завода тяжёлых машин, который должен работать в войну, он слишком близко к центру будущего удара. Очень вероятного удара.
В комнате опять стало тихо.
Серго внимательно смотрел на меня.
— Где тогда?
Ну, ответ на этот вопрос лежал на поверхности. Я прекрасно помнил, где будет в будущем построен КамАЗ.
— Набережные Челны. На Каме.
Лихачёв удивлённо поднял брови.
— Далеко!
— Вот именно. За Волгой, ближе к Уралу, к металлу, к будущей восточной промышленной базе. Река, возможность подвоза тяжёлых грузов, место под большой завод, связь с Поволжьем, Уралом, Сибирью. Туда труднее дотянуться авиации противника. И там сам край будет требовать крепкой машины, а не городского грузовичка.
Еленин осторожно сказал:
— Инфраструктуру придётся строить почти с нуля.