Сталин так и замер с поднятой трубкой.
— Ви что это говорите? Какую авиацию?
— Как я уже пояснял, Африканскую армию будут перевозить через пролив самолётами, — пояснил я, положив на карту линейку между Тетуаном и южным берегом. — Значит, и противодействовать этому надо именно в воздухе. Если быстро перебросить на юг Испании хотя бы десяток И-15, они смогут сорвать воздушный мост ещё до того, как марокканцы накопятся на полуострове. Это резко изменит соотношение сил ещё в самом начале конфликта.
Ворошилов посмотрел на карту, потом на меня.
— Быстро — это как? Истребители до Испании своим ходом не долетят.
— На ТС-22.
— Истребитель в транспортный самолёт не влезет, — возразил он.
— Целиком — нет, а в разобранном виде — совершенно свободно. У ТС-22 большой грузовой люк, так что полная разборка даже не понадобится. Достаточно будет снять верхнее крыло, консоли нижнего, оперение, винт и вооружение. Фюзеляж с мотором надо будет везти одним транспортом, плоскости, оборудование и механиков — вторым. Для каждого И-15 потребуется не меньше двух транспортников, но они реально в течение суток долетят до района Гибралтарского пролива.
Сталин прищурился. Кажется, смелость этой операции ему понравилась. — Двадцать транспортных самолётов ради десяти истребителей?
— Не обязательно отдавать их Испании насовсем. Машины высаживают груз, сборочная команда работает прямо на аэродроме. После этого ТС-22 возвращаются. Если заранее сделать ложементы, крепления, комплект инструмента и расписать сборку по операциям, первый истребитель можно поднять через сутки после прибытия.
Литвинов, до этого молча листавший свои бумаги, снял очки.
— А каким путём ваши ТС-22 попадут в Малагу?
— Через Грецию и французскую Африку.
— Французы не дадут воздушного коридора для советских военных самолётов.
— Дадут транзит гражданским транспортным машинам с техническим грузом.
— С разобранными истребителями и советскими лётчиками внутри?
— В накладных будут авиационные моторы и оборудование, закупленные испанским правительством. В крайнем случае можно оформить как дипломатический груз.
Литвинов покачал головой.
— Это не торговая операция, Леонид Ильич. Больше похоже на прямое вмешательство. Французское правительство и без того колеблется, англичане требуют не допустить расширения войны. Если мы первыми начнём перебрасывать боевую авиацию, Германия и Италия получат прекрасное оправдание своим действиям. Вы же знаете их политику! Когда мы заключили оборонительный договор с Францией, они использовали это как предлог, чтобы вступить в Рейнскую область. Теперь будет то же самое.
— Они не ждут оправдания, Максим Максимович. Они уже готовят самолёты для Франко.
— Вы слишком верите в свою теорию, Леонид Ильич. Но я не вижу доказательств её верности!
— Когда у вас появятся доказательства, марокканцы уже будут под Севильей и Мадридом.
Сталин прервал наш спор.
— Сколько истребителей нужно, чтобы действительно помешать переброске?
— Для постоянного дежурства — не меньше двух эскадрилий. Но первые восемь-десять машин уже заставят транспортники летать с прикрытием, менять время рейсов, перейти на ночные полёты. Пока воздушный мост только разворачивается, даже небольшой отряд может его сорвать.
— А если французы дэйствительно не пропустят?
— Тогда грузим морем. Но при перевозке пароходами мы потеряем недели. Предлагаю одновременно готовить оба варианта.
Литвинов снова надел очки.
— Я настаиваю, чтобы до решения по невмешательству никаких перелётов через Францию не предпринималось. Иначе мы сами разрушим линию, которую сейчас пытаемся провести.
— Линия невмешательства имеет смысл только в том случае, если не вмешиваются все, — ответил я. — Если немцы перевозят Франко войска, а мы соблюдаем приличия, это уже не нейтралитет. Это помощь мятежникам.
Сталин выслушал нас и покачал головой.
— Испанское правительство хоть и левое, не может считаться в полной мере дружественным нам. Эти «левые республиканцы» — они даже не социалисты! К тому же там полно анархистов и троцкистов. Я не удивлюсь, если в какой-то момент они вступят на путь социал-предательства, как многие социал-демократические правительства до них. Так что, думаю, пока нам надо воздержаться, постоять в стороне.
Поднявшись, он прошёлся по кабинету, остановился у окна.
— Немедленно самолёты не отправлять. Войска и вооружэние тоже пока не посылать. Литвинов пусть продолжает разговор с французами и англичанами.
Он посмотрел на Ворошилова.
— Проверите военные расчёты товарища Брэжнева. Что можно выделить, сколько времени займёт подготовка, чем доставлять.
Потом повернулся ко мне:
— А вы напишите ваши предложения по помощи. И отдельно — прогноз по дэйствиям немцев и итальянцев. Когда будут данные, явитесь на доклад!
Через два дня мой кабинет превратился в складскую контору.
На одном столе громоздились ведомости по авиации, на другом — танки и артиллерия, на подоконнике высились стопки справок и данных по стрелковому оружию.
Собрав военных снабженцев, мы начали с самого простого.
— Можно выделить значительные запасы нештатного вооружения, — доложил представитель Управления снабжения. — У нас со времён царя-батюшки и интервенции скопилось на складах немало всякого барахла. Есть в значительных количествах японские винтовки «Арисака», французские винтовки Бертье, пулемёты «Льюис», «Мадсен», «Шоша». Всё равно в РККА они сняты с вооружения.
— Патроны есть?
— Есть. Не по всем образцам одинаково много, но в целом запасы приличные.
— Запчасти?
Докладчик замялся.
— Ну, тут по-разному.
— Инструкции на испанском?
— Этого, понятно, нет. Как и к нашим трехлинейкам.
Я посмотрел на длинный перечень «неликвидов». Получалось удобно: помочь республике и одновременно почистить склады от старого барахла.
Однако по новым образцам вооружения мы неликвидами обойтись бы не смогли. Танки и самолёты придётся посылать наши, советские.
— Авиация, — продолжил я. — И-15, СБ, Р-5.
Представитель ВВС кивнул:
— И-15 можем подготовить быстро. Посмотрим, чего стоит наш основной истребитель!
По Р-5 возражений тоже не было. Машина устаревшая, но для разведки, связи и ночной работы ещё годилась. Военным не терпелось проверить в деле последнюю модификацию Р-5 ССС, снабженную мотором повышенной мощности и ШКАСами. К тому же их имелось много, а ремонтировать можно было почти в поле.
Гораздо сложнее оказалось утрясти отправку И-17 и СБ. Услышав о них, представитель Управления Воздушных сил РККА замахал руками:
— Что вы, что вы! Это новейшие самолёты!
— Вот и проверим их в боевых условиях.
— Но если попадёт противнику?
— Ничего страшного. Вряд ли немцы увидят там хоть что-то такое, чего нет у них. А если и увидят, побрезгуют копировать: мы же для них «унтерменши». Прикажем нашим летчикам на И-17 не летать за линию фронта, а самые секретные вещи лучше демонтировать. Но самолёт, предназначенный на роль основного истребителя, должен пройти настоящий бой!
— Сколько машин планируете направить?
— Не меньше трех эскадрилий. С опытными лётчиками, заводскими механиками и запасными частями, и только после устранения уже известных недостатков. В испанские части не передавать, составить отдельное испытательное подразделение под нашим контролем.
Рядом с И-17 я записал ДШК.
— Тоже крайне нужная вещь, — пояснил я. — Тут нужно проверить их работу против самолётов, лёгкой бронетехники и укреплений.
Затем пришло время бронетехники.
— Т-26 — основная машина, — сказал я. — Её и посылаем.
Представитель АБТУ РККА уточнил:
— Сколько?
— Сколько можно выделить без разоружения собственных частей. Но считать батальонами, а не штуками.
— Танковый батальон — это уже серьёзно.