Гамарник, мой непосредственный начальник в ПУ РККА, как и стальные сотрудники этого ведомства, формально был вежлив, но я чувствовал, как из них буквально прет глухое неприятие. Для них я был выскочкой, «паркетным комиссаром», который вознамерился учить боевых командиров бухгалтерии и инженерному делу.
А я разрывался между новыми и старыми обязанностями. Новое назначение в ПУ РККА сжирало почти всё мое время, заставляя сутками разгребать политические интриги и кадровый навоз. На многое меня просто не хватало.
Очень помогал Дмитрий Устинов. Последнее время он стал моей правой рукой, работая по шестнадцать часов в сутки. Вот и сейчас он, ворвавшись в кабинет, порадовал доброй вестью:
— Леонид Ильич, есть новости из Горького! — он положил на стол запечатанный пакет. — Прямая телеграмма от Грабина, с «Нового Сормово».
Я быстро вскрыл конверт. Василий Гаврилович сообщал: опытный образец новой дивизионной пушки готов к полигонным испытаниям. Та самая «универсальная», в хорошем смысле, пушка, способная выполнять роль полевого орудия, но при этом бить и по танкам, которую мы с трудом отстояли от зенитных претензий Тухачевского, а потом так долго «пропихивали» через бюрократические рогатки ГАУ.
— Дождались, — я поднял взгляд на Устинова. — Дмитрий, ситуация сложная. Главное артиллерийское управление спит и видит, как похоронить этот проект. Тухачевскому нужна «универсалка», а ретроградам из ГАУ — трехдюймовка царских времен, но с полуавтоматическим замком. Так что и те и другие будут придираться к каждой заклепке. Я сам не могу помочь Грабину — видишь, весь в делах. Так что, сам понимаешь, придется взяться за дело тебе!
Устинов буквально подобрался, как кот перед прыжком.
— Готов ехать хоть сейчас!
— Отлично. Ты едешь в Горький не просто как инженер. Ты едешь как мой личный представитель с мандатом ЦК. Твоя задача — обеспечить Грабину «зеленую улицу». Если кто-то из приемки ГАУ начнет намеренно заваливать испытания или ставить палки в колеса — решай вопрос. Если что, пользуйся моим именем. Дивизионный комиссар Брежнев — это право спрашивать за саботаж по законам военного времени.
Устинов кивнул, становясь не по-молодому серьезным.
— Сделаю, Леонид Ильич. Костьми лягу, а пушка в серию пойдет. Разрешите идти?
Кивнув, я проводил его взглядом. «Парень тянет за троих. Хватка мертвая, память феноменальная. Хватит ему ходить в помощниках. Пора делать его официальным замом по военной промышленности. Мне нужен здесь свой человек с такими же полномочиями, чтобы я мог спокойно заниматься чисткой этого армейского болота. А там, может быть, и далее продвигать. Кем он там был во время войны? Нарком вооружений? Вот туда и надо его вести. Лучше кандидатуры и не придумать».
Устинов обернулся в три дня. Вскоре он вновь появился на пороге кабинета. Мой помощник выглядел так, словно не спал трое суток, но глаза его горели совершенно мальчишеским восторгом.
С размаху опустив на мое сукно пухлую папку, из которой торчали синьки чертежей и свежие фотографии, Устинов выпалил:
— Отстреляли, Леонид Ильич! Блестяще отстреляли!
— Рассказывай. ГАУ сильно кровь пило?
— Не то слово! — Дмитрий плюхнулся на стул, вытирая лоб платком. — Приемщики Главного артиллерийского управления приехали хоронить грабинскую пушку. Придирались к каждой заклепке. Заявили, что машиностроительные методы в артиллерии недопустимы, что лафет не подходит — с поддоном надо им, видишь ли… Конкурирующие конструкторы — Маханов, Петров — тоже не спали. Очень ругали полуавтоматику копирного типа, предложенную Грабиным. В общем, начали откровенно валить орудие на испытаниях.
— И?
— И я достал ваш мандат, — Устинов улыбнулся. — Положил на бочку прямо перед председателем комиссии и сказал: «Дивизионный комиссар Брежнев уполномочил меня передать, что любой необоснованный срыв испытаний будет расцениваться как вредительство и саботаж решений ЦК». Знаете, как ветром сдуло их спесь! Отстреляли полную программу. Баллистика отменная, бронепробиваемость на километре такая, что любой нынешний танк насквозь прошьет. Масса великовата, над технологичность надо работать. А в прочем — отличное орудие.
Я медленно кивнул, листая фотографии с полигона. Пушка выглядела хищно и вполне современно, в чертах ее уже угадывалась будущая ЗИС-3.
— А что Василий Гаврилович говорит про танковую версию? — спросил я, не отрывая взгляда от снимка.
— Готова в металле! — с гордостью отрапортовал Устинов. — Откат укоротили, казенник перекомпоновали. В башню встанет как влитая. Ну что, Леонид Ильич, даем отмашку на запуск в массовую серию? Грабин уже мощности на «Новом Сормово» готовит!