Яковлев растерянно переводил взгляд с пилота на заляпанный грязью капот мотора.
— Но почему он встал? Двигатель надежный, на стендах часами гоняли…
— Поплавок, — жестко произнес я, и в этот момент фрагменты моего «послезнания» из другой эпохи окончательно сложились в четкую техническую картину.
И конструктор, и летчик удивленно уставились на меня.
— Обычная физика, Александр Сергеевич, — я подошел к капоту и постучал по нему пальцем. — Что происходит, когда самолет резко уходит в пике? Возникает отрицательная перегрузка. Бензин в поплавковой камере карбюратора по инерции бьет в потолок камеры. Поплавок мгновенно всплывает и намертво запирает игольчатый клапан. Подача топлива в жиклеры прекращается. Двигатель захлебывается воздухом и глохнет от кислородного голодания.
Чкалов нахмурился, прокручивая в голове мои слова, и вдруг с силой хлопнул ладонью по бедру.
— Мать честная! Точно! Как только повис на ремнях — так топливо и обрубило!
— И это не просто технический сбой, товарищи, — мрачным тоном продолжил я. — Это тактическая катастрофа. Представьте себе реальный воздушный бой. Враг уходит из-под атаки резким пикированием. Ты дашь ручку от себя, чтобы сесть ему на хвост, а мотор глохнет! И все: из охотника ты мгновенно превращаешься в падающую, беспомощную мишень. Так что ты — труп, Валерий Павлович. И любой наш летчик на такой машине — труп.
Яковлев побледнел еще сильнее, осознав всю глубину проблемы.
— Но ведь весь мир летает на поплавковых карбюраторах…
— Значит, мы будем первыми, кто от них откажется, — категорично отрезал я. — Эру поплавков на истребителях пора заканчивать.
Я еще раз окинул взглядом изувеченный серебристый планер, глубоко застрявший в подмосковной грязи. Остывающий металл тихо потрескивал.
— Не расстраивайтесь из-за разбитой опытной машины, Александр Сергеевич, — я ободряюще хлопнул Яковлева по плечу. — Это не провал. Отрицательный результат — тоже результат. Считайте, что это — бесценный урок, купленный очень малой ценой. Именно для того, чтобы выявлять такие смертельные конструктивные язвы до начала большой войны, мы здесь и собрались. Заворачивайте планер в брезент, вызывайте тягачи. Работы у нас прибавилось.
Пока мы ехали обратно, я напряженно обдумывал случившееся. «Захлебнулся», — весело говорил Чкалов, а у меня внутри от этой новости все похолодело. Я прекрасно знал, почему это произошло. С авиационными моторами, имеющими так называемый поплавковый карбюратор, такие фокусы случались нередко. Вся беда крылась в самой конструкции: поплавковая камера жестко завязана на гравитацию.
Пока самолет летит ровно или набирает высоту, поплавок исправно плавает в камере, открывая и закрывая клапан, поддерживая постоянный уровень бензина. Но при резком уходе в пике возникает сильная отрицательная перегрузка — сила, тянущая не вниз, а вверх. В этот момент поплавок попросту «зависает» в невесомости или бьется о верхнюю стенку камеры. Топливо начинает хлестать неравномерно. Двигатель получает либо слишком бедную смесь, либо смертельно богатую. Итог один: мотор чихает, теряет мощность и глохнет прямо в воздухе. В реальном бою остановка двигателя в пикировании — это приговор, ведь пилот теряет управление тягой и резко теряет скорость на выходе из маневра.
Приехав на аэродром, я дал текущие указания. В сущности, они были просты.
— Полеты прекратить! — рявкнул я так, что стоящие рядом механики вздрогнули. — Машину извлечь из болота. отремонтировать, зачехлить и в ангар. Александр Сергеевич, поехали разбираться подробно. Немедленн!
Радость от чудесного спасения нужно было срочно гасить, пока она не переросла в преступную расслабленность.
Через час мы сидели в кабинете при ЦКБ-1 авиазавода номер один. Собрались сотрудники КБ, вполголоса пересказывая друг другу результаты первых вылетов. Все были встревожены. Провал в таком деле был чреват разного рода последствиями.
— Ну что же, товарищи, — тихо, но очень внятно произнес я, окидывая взглядом коллектив. — Сегодня мы с вами чудом избежали расстрельного подвала. Вы понимаете, что если бы Чкалов не вытянул машину на одном голом мастерстве, нас бы уже паковали в «воронок»?
Конструкторы притихли. Яковлев побледнел и нервно сглотнул.
— Понимаю. Но мотор… мы же планер делали, Леонид Ильич! А раз проблема в моторе…
— Разбираться, кто делал планер, а кто мотор, следователь из НКВД не будет. Машина ваша. И проблема общая. Первое — это поплавковый карбюратор. На пикировании он нас угробит.