Начальник ЭНИМС буквально замер. Его глаза, секунду назад выражавшие усталую иронию, вдруг расширились. Он медленно поставил вскипевший чайник на стол, словно боясь расплескать внезапно пришедшую мысль.
— Матерь божья… Да это же великолепно!
Он буквально выхватил у меня карандаш и склонился над листом, моментально просчитывая плюсы и минусы.
— Лёня, это очень интересная мысль! Нет контакта металла с металлом — значит, вообще нет механического износа! Нет шариков — нет микровибраций и биения! Точность обработки будет зависеть только от жесткости масляного клина!
Он в возбуждении зашагал по тесному кабинету, размахивая руками.
— Твой американец прав, это революция! Да на таком гидростатическом подшипнике мы получим немыслимую, микронную точность! И обойдем шведов на повороте!
— Остынь, Володя, — я примирительно поднял ладони. — Все не так просто. Идея… американца красивая, но дьявол кроется в деталях. Ты сам понимаешь, что сделать такую гидравлику — задача не из легких.
Дикушин тут же остановился, бросившись анализировать риски.
— Да, конечно… — он потер лоб, испачканный смазкой. — Нам понадобится насос, который будет давать идеально ровное давление, без малейших пульсаций. Иначе шпиндель начнет дрожать. Сами сопла во втулке придется сверлить с ювелирной точностью.
Он снова склонился над столом, хмуро глядя на чертеж.
— А самое главное — масло. Его придется фильтровать так, как нигде в мире еще не фильтруют. Если в систему попадет хотя бы одна крошечная металлическая стружка или соринка — сопло забьется. Давление в этой точке упадет, вал на огромных оборотах ударит по металлу втулки, и станок разлетится вдребезги. Такой станок на коленке не сделать. Это целая история, Лёня.
— Целая история, — согласился я, делая глоток крепкого чая. — Но согласись, создать хороший насос и систему тонкой очистки масла — вполне посильная задача, которую наши заводы могут решить уже сейчас. Это не десятилетиями доводить до ума металлургию этих чертовых шариков.
Дикушин посмотрел на меня, и его лицо озарилось широкой, по-настоящему счастливой улыбкой.
— Согласен. Это мы вытянем. И, самое главное — вырвемся вперед. Черт возьми, Лёня, ты привез мне настоящий подарок! Берем это в разработку немедленно!
Следующие несколько часов мы посветили мозговому штурму — как организовать производство и применение сверхточного оборудования. Мне в прошлой жизни доводилось бывать в «сверхточных» цехах, и я хорошо помнил, как все там организовано: фильтрация воздуха, одноразовые халаты из полупрозрачного нетканого материала, строгий температурный режим, и, главное — массивные, вывешенные на гидроопоры станины станков. Очень скоро выяснилось, что ловить микроны на бумаге и в металле — это две совершенно разные вселенные.
Первым делом Дикушин подвел меня к массивному, отлитому из лучшего чугуна опытному стенду. На тяжелой станине был закреплен микронный индикатор часового типа — сверхточный прибор, измерительный щуп которого упирался в полированную стальную болванку.
— Смотри на стрелку, Лёня, — тихо сказал Владимир, потирая покрасневшие от недосыпа глаза. — Дыши ровно и просто смотри.
Я вперился взглядом в белый циферблат. В пустом цеху стояла мертвая тишина, даже вентиляцию на ночь отключили. И вдруг стрелка индикатора едва заметно, но отчетливо дрогнула. Раз, другой, потом затряслась мелкой, нервной дрожью, отклоняясь на два, три микрона.
— Что это? Кто-то в соседнем цеху паровым молотом работает?
— Нет, — горько усмехнулся Дикушин. — Это трамвай «Аннушка». Сейчас он делает поворот на Калужскую заставу. От нас до него — два квартала и толща земли. А земля, Лёня, она прекрасно проводит волны. Мы пытаемся поймать идеальную ось вращения, а Москва под нами дышит и трясется. Любой грузовик на улице или проходящий поезд метро превратит нашу микронную точность в труху. А скоро еще метро введут. Совсем весело будет!
Мы вернулись в кабинет и тяжело опустились в кресла. Проблема казалась неразрешимой. Как оторвать многотонный станок от планеты?
Дикушин долго сидел молча, бездумно глядя на стакан с остывшим чаем. На поверхности темной жидкости плавала едва заметная рябь от далеких вибраций. Внезапно Владимир подался вперед, его взгляд собрался на этой ряби.
— Вода… — пробормотал он. Затем схватил карандаш и склонился над кульманом. — Лёня, слушай, а что, если мы вообще отвяжем фундамент станка от земли? Полностью!
— Как ты себе это представляешь? Подвесишь его к потолку?
— Нет! Мы его утопим! — Карандаш Дикушина яростно зачертил по ватману. — Смотри. Роем в цеху котлован. Бетонируем огромный бассейн. Заливаем его водой или специальной густой эмульсией. А в этот бассейн помещаем тяжелый железобетонный понтон — настоящую баржу! И вот уже на эту баржу мы ставим наш прецизионный станок. Вода — идеальный демпфер. Она просто сожрет все эти высокочастотные колебания от трамваев и грузовиков. Станок будет плавать в абсолютном покое!