Что же, решение было безумным по масштабам, но физически вполне осуществимым.
— Прекрасно, Володя, — искренне сказал я. — Внешнюю дрожь мы отсекли. Но давай смотреть дальше. Внутри самого станка тоже есть жизнь. У нас шпиндель левитирует на масле, отлично. А как мы будем его крутить? Привод, коробка скоростей… Там же шестерни. Зуб бьет о зуб, сталь лязгает о сталь. Для обычного токаря это рабочий шум, а для нас — микроудар, который передастся на резец.
Дикушин нахмурился, его карандаш замер. — Менять шестерни на ремни? Ремни тянутся, дают неравномерность хода…
— Если мы перевели опору на жидкость, давай будем последовательны до конца, — предложил я, развивая логику гидростатики. — Давай уберем шестерни вообще. Сделаем привод тоже на масле. Применим гидрообъемную передачу. Мощный гидронасос качает жидкость на гидромотор, который крутит шпиндель. Никаких зубчатых зацеплений, никаких толчков. Идеально плавный, бесступенчатый разгон.
— Гидропривод… — Дикушин медленно кивнул, записывая мысль на полях чертежа. — Сложнейшая гидравлика, но это решит проблему внутреннего лязга. Одобряю.
Он вдруг хлопнул ладонью по чугунному пресс-папье на столе. — Но и это еще не всё, Лёня. Тепло!
— Температурное расширение, — понял я с полуслова.
— Именно! Чугун станины реагирует на всё. Упал из окна солнечный луч на одну сторону станка — металл нагрелся на градус и выгнулся дугой на три микрона. Геометрия поплыла. Токарь подошел слишком близко, надышал теплом — деталь ушла в брак. Нам мало отвязать станок от земли, нам нужно отвязать его от климата.
Мы склонились над ватманом, и к утру на бумаге выросли контуры не просто станка, а совершенно фантастического для тридцать пятого года сооружения. Огромный, заглубленный под землю цех без единого окна. С мощнейшей системой кондиционирования, которая должна была круглый год, днем и ночью, поддерживать внутри температуру ровно в двадцать градусов по Цельсию, с допуском не более одной десятой градуса. Фильтровентиляционная установка. Воздух должен был подаваться сверху вниз, чтобы сразу уносить тепло от тел рабочих и работающих моторов.
Заработавшись, мы и не заметили, что пролетела ночь. Утреннее солнце, пробившееся сквозь немытое окно кабинета, безжалостно высветило наши измятые лица и стол, заваленный эскизами. Иллюзии ночного мозгового штурма таяли в свете наступившего дня.
Мы смотрели на ватман, где был набросан наш технологический шедевр — подземный термостабильный цех с бетонными понтонами и гидростатическими шпинделями, — и оба понимали одну очень печальную, даже убийственную вещь.
— К действующим заводам мы это не пристроим, — хрипло констатировал Дикушин, закуривая очередную папиросу. — Представь, что мы сунемся с этим проектом на «Красный пролетарий» или на станкостроительный имени Серго. Да директора нас на порог не пустят!
— У них план по валу, — кивнул я, прекрасно зная реалии советской промышленности. — Давай тонны чугуна, давай тысячи штук до конца квартала. Хоть они и считаются заводами высокоточного машиностроения, но это не тот уровень.
— Именно! Штурмовщина и перевыполнение, — Владимир нервно затушил спичку. — А у нас тут деталь нужно неделю выдерживать при одной температуре, чтобы снять внутренние напряжения металла. Потом шабрить микрон за микроном. На обычном заводе нас просто сомнут графиком. Нам ведь и люди нужны другие, Лёня. Не просто ударники с кувалдами, а рабочие с менталитетом часовщиков. Элита.
— Согласен. И производство скорее на уровне науки, чем индустрии. Значит, вывод один, — я отодвинул пустую чашку и положил ладонь на чертеж. — Нам нужен абсолютно новый завод. Отдельное, специализированное предприятие. Назовем его, скажем… Завод Высокоточного Оборудования. ЗВО.
Дикушин заинтересованно слушал меня.
— Этот завод убьет сразу двух зайцев. Во-первых, он будет собирать вот эти гидростатические и координатно-расточные станки для нашей оборонки. С них мы получим топливные форсунки для танков и гироскопы для флота. Во-вторых, будет делать высокоточные детали на заказ для других станкостроительных предприятий, чтобы повысить точность выпускаемых там станков. А в-третьих… этот же завод сделает уникальное шлифовальное оборудование для ГПЗ-1! И тогда наши металлурги наконец-то смогут сами катать сверхточные шарики для подшипников класса «А». Круг замкнется. Мы полностью обрежем зависимость от шведов и американцев.