Гинзбург, поджав губы, покачал головой.
— Это невозможно. Такой погон не встанет в корпус. Если только выходить за пределы железнодорожного габарита! А это недопустимо при переброске эшелонами.
— Возможно. Но мы применим местное расширение подбашенной коробки. Вот посмотрите, — и я набросал эскиз технологического решения, со времен конструирования танка Т-54 известного как «редуты». После изучения эскиза возражения Семена Александровича были сняты.
— Далее, обратите внимание на пожарозащиту: баки с топливом ни в коем случае не должны находиться в боевом отделении. Размещайте их в придонном пространстве. Но надо обеспечить запас хода в 500 километров.
— Не хватит места, товарищ Брежнев, — сразу заявил Михаил Кошкин, прикидывая необходимые для выполнения задания объемы топлива.
— Согласен! Поэтому сразу конструируйте внешние баки, из которых будет производиться питание при движении на марше. Если надо будет разместить еще топливо в корпусе, выбирайте место внимательно. В принципе, можно поместить блоки в носовой части — она хорошо защищена, потому малоуязвима, но в этом случае обязательно отделяйте их бронеперегородкой.
Вспомнив, что еще надо сказать, я тяжело оперся о стол и очень внимательно посмотрел на руководителей проекта.
— И вот еще что, товарищ Гинзбург. Обратите самое серьезное внимание на технологичность. Товарищ Кошкин вам в этом поможет. Танк будет массовым, поэтому он не должен быть дорог. Вопросы?
Вопросов было много. Конструкторы, привыкшие к старым требованиям, резонно спрашивали: почему танк делается универсальным, ведь военные, как известно, требуют специализированные танки для сопровождения пехоты и так называемые «танки глубокого прорыва»?.
Я терпеливо пояснил, что основа танка должна быть единой, но, возможно, будут сделаны модификации, заточенные под ту или иную задачу. Скажем, танки сопровождения пехоты будут иметь больше боекомплекта, а танки для глубокого прорыва — больше баков. Но это — не два разных танка, а один, на 90–95 процентов унифицированный, и различающийся лишь в деталях.
— В конце концов, товарищи, надо понимать, что задачи стоящие перед танком прорыва не сильно отличаются от тех задач, что стоят перед танками сопровождения пехоты. Встретить укреплённую полосу обороны вполне можно и в глубине, а быстрый маневр может понадобиться и прямо на линии фронта. Так что не надо делать два разных танка. Сделаем один.
В завершение я ответил еще на ряд вопросов, подсказал множество полезных мелочей. Например, объяснил, что нужно обязательно предусмотреть зенитные пулеметы, вал отбора мощности и, что критически важно, обеспечить нормальные условия для экипажа — печка, компактная плитка и вспомогательный агрегат для запуска дизеля, так называемый «пускач». Ведь тяжелый дизель зимой очень трудно заводить штатными средствами, а мерзлый экипаж воевать не сможет.
За окнами зала заседаний окончательно стемнело, когда концепция нового танка была окончательно отработана. Оглядев уставших конструкторов, обсуждавших среди стоп изрисованного ватмана и пустых стаканов из-под чая задание, я коротко подвел итоги многочасового совещания:
— Ну что, товарищи, думаю, базовые параметры утверждены. Торсионная подвеска, харьковский дизель поперечного расположения, планетарная коробка. Никаких люков механика-водителя в лобовой детали корпуса. Рациональные наклоны брони, широкий башенный погон с местным уширением, баки вынесены из боевого отделения. И главное — основа танка будет строго единой.
Конструкторы, уже успевшие принять мою концепцию, внимательно слушали меня.
Осталось пройтись по организационной части.
— Вы видите, объем работы предстоит колоссальный. Во-первых, вы с товарищем Устиновым подумайте над тем кто какие агрегаты возьмёт на себя. Мы уже делали так при конструировании перспективного истребителя и всё, я считаю, получилось наилучшим образом. Поэтому установим следующий порядок: товарищ Гинсбург — ведущий конструктор проекта, товарищ Устинов — куратор, Остальные конструкторы образуют рабочие группы, конструирующие отдельные узлы и механизмы.
Мои гости невесело переглянулись. Конечно каждый из них хотел бы сам заниматься конструированием. Наверняка все они ехали сюда, уже примерив на себя роль главного конструктора. Особенно заметно было недовольство амбициозного Кошкина, — Михаила Ильича уже не в первый раз отстраняли от ведущих ролей в конструировании новой техники.