— Ну, раз ты так ставишь вопрос… Добро. Завтра приказ об отзыве будет на подписи. Забирай своего кавалериста.
Положив трубку, я невольно улыбнулся. Вот что значит послезнание! Да если бы Ворошилов только знал, какой бриллиант он мне так запросто отдает… Но нет. Это я знаю, кто такой Рыбалко. А ему невдомек.
Где-то там, в далеком Китае, Павел Семенович скоро получит шифровку, которая круто изменит его жизнь. Наверняка он будет рад такому повороту — все лучше вернуться в Москву к большой работе, чем торчать у черта на куличиках в чужой стране, вдали от главных событий.
Через несколько дней, наскоро собрав походный чемоданчик, я отвез семью на дачу, а сам сел на Киевском вокзале в СВ.
Поезд мерно постукивал на стыках, унося меня на юго-запад. За окном «мягкого» вагона проносились залитые жарким июньским солнцем подмосковные перелески, сменявшиеся бескрайними полями. Чтобы не скучать в дороге, я вывалил на столик пухлую папку с материалами по моему новому ведомству — ГЛАВУПРу. И вот я еду в комфортабельном купе, пью чай и листаю отчеты, изредка поглядывая на летний пейзаж. Красота! До войны еще целых шесть лет!
Или всего шесть лет.
Беглое изучение последних донесений и сводок показало безрадостную картину. Дисциплина в войсках была откровенно слабой. Бойцы нередко своевольничали, а командиры — особенно младшее звено — либо не могли, либо попросту не хотели пресекать эти безобразия. Армия все еще слишком сильно напоминала вооруженную толпу, где устав — рекомендация, а приказ обсуждается, а не выполняется мгновенно.
В Наркомате Обороны на этот счет уже вовсю гуляла идея: мол, чтобы укрепить дисциплину, нужно поднять статус командира. Сделать его этаким небожителем, чтобы солдаты уважительно кланялись и шапки ломали. Именно поэтому в войсках все чаще раздавались требования ввести персональные воинские звания, открыть отдельные командирские столовые с белыми скатертями, вернуть заметные знаки различия, командирскую униформу, и прочее в том же духе.
Я к этим идеям относился, мягко говоря, неоднозначно.
С одной стороны — да, порядок нужен. Но с другой… с другой, красивая офицерская форма и знаки различия в наше нелегкое время — это, прежде всего, отличные мишени. В условиях современной войны, где плотность огня и роль снайперов растут с каждым днем, превращать командира в нарядную елку — значит обрекать его на смерть в первые же минуты боя. И через пару месяцев боевых действий всех придется закатывать в одинаковое хаки.
Но это ладно. На самом деле проблема в другом. Все эти «командирские столовые» и резкое выделение начальства неизбежно ведут к консервации командирской среды, ее отрыву от солдатской массы. А это — верный путь к кастовости. Именно на этом в свое время «белые» проиграли «красным». Тесная, почти родственная взаимосвязь бойца и командира была и остается сильной стороной Красной Армии, а не ее слабостью!
Вот в царской армии с уважением к командиру было все в порядке. Золотые погоны, дворянский статус, «вашеблагородие», и все в этом духе. Солдат не имел права в ресторан зайти, где гуляют господа офицеры. Да что там — он не мог в трамвае ехать вместе с чистой публикой! И чем все кончилось? Полной хренью.
Нет, это на самом деле порочный путь. На мой взгляд, авторитет вырабатывается не количеством «кубарей» в петлицах и не качеством сукна на френче. Даже погоны со звездами, если их когда-нибудь введут, не заменят сути.
Настоящий авторитет — это не погоны и звания. Он держится на компетентности командира и политработника. Солдат должен видеть в начальнике человека, который знает больше него, соображает быстрее и ведет к победе, а не просто кричит громче всех и размахивает ТТ. И вот если рядовые будут уверены, что командир лучше всех проведет их сквозь огонь и смерть — тогда его будут уважать.
Затушив сигарету в пепельнице, я вновь кинул взгляд на пламенеющие в закатном солнце поля. Казалось бы, все просто. Набери толковых кадетов. Дай им образование. И вуаля — у тебя хорошие командиры. Умные, опытные, авторитетные.
Только не работает эта схема. Все намного сложнее.
Главная беда в том, что нам катастрофически не хватало людей, способных этот авторитет нести.
Сейчас ведь как все работает? Наберут в командирские училища буквально «по объявлению». Изначального тестирования командирских качество никто не проводит. Потом начинается буквально обратная селекция — выдвигают не инициативных, а наоборот, исполнительных. А это совсем не то, что надо в грядущей воне! Те, кто умеют хорошо подчиняться, далеко не всегда могут успешно руководить.