И, наконец, надоразвязать информационную войну, дабы стигматизировать тех, кто будет препятствовать реформе. Черый пиар, так сказать. Скажем, запустить в оборот хлесткие ярлыки: «Армейский дуболом», «мясник», «Скалозуб», «хуже Аракчеева». Новая школа должна ассоциироваться с победами и орденами, старая — с бессмысленными потерями и жестяными звездочками на могилах.
Да, этот путь неизбежно расколет армию. Появится думающий, злой авангард и основная «серая масса», годная лишь для удержания траншей. Между ними возникнут трения, возможно, даже перерастающие в тихую ненависть, а «старая гвардия» служак из чистой зависти примется саботировать продвижение «выскочек».
Да, проблемы будут. Но это всё равно лучше, чем сплошное дубьё. Пусть хотя бы часть армии научится думать и управлять по-человечески. Главная часть. Ударная часть.
Еще одна вещь, которую я твердо решил реализовать на посту замначальника ГЛАВУПРа — это система «рамочных приказов». Нужно было добиться того, чтобы у младших командиров появилась своя, пускай небольшая, но реальная «мера свободы». Они должны были учиться развиваться как самостоятельные тактики, а не превращаться в механических исполнителей, тупо следующих спущенным сверху пунктам инструкций.
Конечно, я не питал иллюзий. Я прекрасно понимал, что, получив волю, кто-то из них начнет хулиганить, кто-то будет тупить, а кто-то и вовсе ударится в нарушение дисциплины. Но я считал, что это не повод всё душить и запрещать. Если человек не тянет, не умеет пользоваться полномочиями по назначению — значит, надо просто безжалостно прерывать его командирскую карьеру и ставить на его место другого, более достойного.
Беда была в том, что сейчас в РККА ситуация сложилась прямо противоположная: командиров люто не хватало. И именно этот дефицит кадров служил отличным щитом для бездарностей, не позволяя проводить нормальную выбраковку — начальство просто боялось, что заменить дурака будет некем.
Чтобы вылечить эту болезнь, нужно было искусственно создать переизбыток командных кадров. Пусть будет конкуренция, пусть они дышат друг другу в затылок. Для этого –то и надо запустить интенсивный рекрутинг среди простых бойцов, опираясь на тот самый способ, который я для себя уже мысленно окрестил «методом блиндажа».
При этом придется пойти на непопулярную меру — снизить требования к формальному обучению. Сейчас именно эти бесконечные курсы и школы создают пробку на пути новых людей. Между тем, никакое образование ничего не дает командиру, если у него нет врожденных качеств вожака. А значит, нечего тратить время на обучение людей, которые никогда не станут настоящими командирами. Начинать надо именно с поиска врожденных вожаков. Главное — найти лидера, а базовым навыкам мы его научим быстро.
Что же касается тех, кто имеет блестящие аттестаты, но напрочь лишен командирской жилки — их тоже можно использовать. На штабной работе, в тылу или на преподавательских должностях они принесут пользу (что, кстати, тоже не факт).
Но командовать линейными частями им нельзя. Категорически!
За окном начало светать. Я провел за размышлениями почти всю ночь, и в сером свете утра мои планы начали обретать плоть.
Тем временем поезд начал замедлять ход. За окном уже мелькали пригороды Киева. Сложив исписанные листы в папку, я начал собирать вещи на выход. Теоретическая часть закончилась, впереди был штаб округа и первая встреча с реальностью, которая наверняка попытается мои планы пережевать и выплюнуть.
Что ж, посмотрим, кто кого.
Киев встретил меня удушливым летним зноем и густой тенью каштанов. С вокзала я направился прямиком туда, где находился штаб Киевского особого военного округа. Само здание представляло собой огромный сарай в классическом стиле — тяжеловесный, помпезный, с высокими окнами и совершенно неуместными здесь колоннами.
Окинув взглядом эту громадину, я невольно подумал: 'Наверняка уже ночью 22 июня немцы попытаются разбомбить эту дуру в хлам. Такая цель — просто подарок для бомбардировщиков. Почему наши военные размещаются в этих памятниках архитектуры? Это попросту глупо! Для войны нужен бункер! Глубокий, защищенный от авианалетов и, желательно, вообще неразличимый с воздуха подземный узел связи и управления, а не эти лепные фасады и аттический ордер.
Отмахнувшись от мрачных мыслей, я прошел внутрь. Миновав массивные двойные двери, я попал в гулкую тишину штабных коридоров. Внутри «сарай» оказался куда более величественным, чем снаружи: высоченные потолки с остатками имперской лепнины, широкие лестницы и бесконечные анфилады кабинетов. Запах мастики для паркета и свежезаваренного чая здесь мешался со специфическим ароматом типографской краски — в штабе вовсю печатали свежие вводные для маневров.