И тут в памяти яркой вспышкой возникла конструкция знаменитого американского истребителя «Мустанг» из моего послезнания. Ну конечно!
— Александр Сергеевич, — медленно начал я, глядя на расстроенного конструктора. — А что, если радиатор будет не замедлять полет, а, наоборот, немного ускорять движение самолета?
Яковлев недоверчиво прищурился, явно ожидая подвоха.
— Это чистая термодинамика, так называемый эффект Мередита, — я придвинул к себе чистый лист бумаги. — Смотрите. Обычно радиатор просто висит под брюхом и тупо тормозит набегающий поток. Но что, если мы поместим его в специальный профилированный аэродинамический канал, имеющий форму ракетного сопла? На входе воздух тормозится и сжимается, его давление растет. Затем этот плотный поток проходит сквозь горячие соты радиатора. Что происходит с газом при сильном нагреве? Он стремительно расширяется.
Уверенным движением я нарисовал сужающийся выходной канал.
— То есть, каналу радиатора надо придать вот такую конфигурацию. Расширившийся от тепла воздух будет с силой вырываться наружу, создавая дополнительную тягу за счет реактивного эффекта. По сути, мы интегрируем в планер примитивный прямоточный воздушно-реактивный двигатель, который питается дармовым теплом от поршневого мотора!
Яковлев несколько секунд молча смотрел на схему, шевеля губами и быстро прикидывая в уме физику процесса.
— Потрясающе… — наконец выдохнул он, пораженный изяществом идеи. — Но, Леонид Ильич, вы же понимаете, что это потребует полной перекомпоновки системы охлаждения двигателя? Придется менять практически всё!
— Понимаю. Но дело того стоит.
Затем я принялся в деталях объяснять Яковлеву конструкцию этого хитрого радиаторного тоннеля, и мы вместе склонились над столом, увлеченно вычерчивая новый эскиз. И тут, глядя на рождающиеся обводы капота, я вспомнил еще одну важную деталь.
— Кстати, о реактивной тяге! Есть еще выхлопные патрубки! Зачем мы просто сбрасываем газы? Выходные патрубки двигателей тоже можно сделать реактивными. Если направить их строго назад и придать им правильную форму, энергия выхлопа будет толкать машину!
Столпившиеся вокруг нас конструкторы зашумели, бурно обсуждая идею.
— Это добавит, пусть немного, но всё же немножко увеличит общую скорость истребителя. Пара десятков километров в час совершенно бесплатно нам точно не помешает.
Яковлев с горящими глазами уже вносил изменения в чертеж. Однако нашу эйфорию быстро охладила суровая инфраструктурная реальность СССР. Я с грустью вспомнил, что большая аэродинамическая труба ЦАГИ в подмосковном Жуковском пока еще не готова. Время неумолимо шло, но уже сейчас было кристально ясно, что строителям, скорее всего, не удастся построить эту аэродинамическую трубу в отведенные два года.
А между тем, чтобы отработать сложнейший профиль для эффекта Мередита и выверить аэродинамику, она была нам крайне нужна. Без точной продувки все наши красивые эскизы оставались лишь опасным гаданием.
И тут я вспомнил об Александре Северском. С этим выдающимся русским конструктором-эмигрантом, осевшим в США, у нас была твердая договоренность о техническом обмене, подкрепляемая регулярными выплатами. Возможно, именно сейчас пришло время воспользоваться этой договоренностью на полную катушку. Северский по сути являлся нашим негласным агентом влияния за океаном. Тут же возникло решение: мы тайно переправим ему масштабную модель обновленного И-17, а он прогонит ее через передовые трубы NACA. Для начала можно ограничиться одним узлом системы охлаждения, прогнав ее в ЦАГИ, на их маленькой трубе. А там видно будет…
Прошла ровно неделя. В свой следующий выходной я снова приехал на участок в Барвиху.
Дело спорилось. Ленточный фундамент из красного кирпича был полностью готов и радовал глаз ровными гранями. Рядом аккуратными штабелями лежали завезенные по фондам доски, брус, тяжелые рулоны толя и деревянные ящики с гвоздями. А вот с инструментом накануне вышла серьезная, показательная заминка.
На государственных строительных базах ничего путного не оказалось. Удивительная страна! Мы проектируем радиоуправляемые бомбы, строим тысячесильные моторы и циклопические домны, но чтобы купить нормальную ножовку и плотницкий молоток, который не слетает с черенка после третьего удара, мне, руководителю Специнспекции ЦК, пришлось бегать по московским подворотням и втридорога скупать у частных артельщиков острые топоры, двуручные пилы и качественные импортные молотки-гвоздодеры.