Мириться с таким очковтирательством было нельзя. Я приказал комиссарам пресекать на корню любые тайные согласования, прямо заявив, что маневры должны вскрывать недостатки управления, а не маскировать их.
Результат не замедлил сказаться. Уже через пару дней я оказался в центре скандала. Мне позвонил начальник штаба округа Максим Алексеевич Пуркаев. Голос начштаба дрожал от едва сдерживаемого гнева.
— Товарищ армейский комиссар 2-го ранга, вы знаете, что из-за ваших указаний целая танковая бригада не смогла выполнить свое задание?
— Нет, не знаю. Что случилось? — спокойно ответил я рассвирепевшему штабисту.
— Они застряли в топкой балке. И ни туда, ни сюда!
— Зачем же они полезли в балку? Обойти ее они не могут?
— Нет, товарищ армейский комиссар 2-го ранга, согласно плану маневров они должны были пройти именно там. А теперь весь план летит к чертям!
Мы с Амелиным немедленно выехали на место происшествия. Картина в злополучной балке открылась безрадостная: несколько легких танков Т-26 намертво завязли в раскисшей глине, причем некоторые закопались почти по самые башни. Вокруг суетились измученные, перепачканные танкисты. Двигатели ревели вхолостую, а гусеницы бессильно месили жижу, глубже зарывая технику.
Спустившись к машинам, я поинтересовался у командиров, почему они не вытягивают друг друга тросами.
— Не выходит, товарищ комиссар! — злобно зыркнув на меня, ответил коротко стриженный белобрысый танкист. — Двигателю мощей не хватает! Т-26 только по ровному полю могут друг друга тащить. Из болотины — никак!
Ситуация получалась скверная. Мощности мотора Т-26 и надежности его узлов не хватало для буксировки по глубокой грязи. Чему удивляться — мощность двигателя всего лишь 90 лошадиных сил! У Лады-Веста, и то мощность двигателя больше! Попытка выдернуть соседа неизбежно вела к сожженному сцеплению или увязанию самого танка-тягача.
Время шло, моторы ревели, танкисты матерились, а воз был и ныне там.
— Вот как нам проводить маневры в таких условиях? — горячился комбриг.
Пройдясь по местности и поглядев на людей, я понял, что чего-то в моей картине мира не хватает. Не сразу я понял, в чем дело. Нет бревна самовытаскивания! Этот очень распространенный, можно сказать, незаменимый в моем времени девайс, судя по всему, советским танкистам тридцатых годов был незнаком.
«Ну разумеется. Откуда им знать про такие вещи, если у них на маневрах осуществляется выравнивание местности?» — невольно подумалось мне.
Ну что же — наверное, самое время его внедрить!
Подойдя к измученным танкистам, я подозвал командиров взводов застрявших танков.
— Товарищи, маневры делаются в том числе для того, чтобы выявлять такие вот проблемы. И находить им решение.
— И как тут решишь-то чего-то, товарищ армейский комиссар 2-го ранга? — в сердцах сдергивая буденновку, спросил один из командиров.
— Вот давайте попробуем так…
И я им объяснил, как именно пользоваться бревном самовытаскивания. Надо сказать, что чудесная технология из будущего поначалу не вызвала у советских танкистов совершенно никакого доверия.
— Да ну, ерунда какая-то. Сцепление только спалим, — недовольно заявил все тот же белобрысый комвзвода.
— А вы попробуйте сначала, а потом ругайтесь! — перебил его я. — А чтобы сцепление было целым, посадите в вытаскиваемый танк самого лучшего мехвода!
Приказ есть приказ. Покряхтев, экипажи свалили подходящую сосну, наспех очистили ствол от веток и топорами подогнали под габариты машины. Под моим руководством штатные буксировочные тросы продели сквозь траки и намертво притянули деревянный кряж поперек гусениц перед самым носом застрявшего Т-26.
Внутрь забрался опытный механик-водитель. Мотор взревел, выплюнув облако сизого дыма.
— Самый малый ход! — скомандовал, отступая на сухой пригорок. — Внатяг давай!
Металл лязгнул. Гусеницы медленно поползли. Бревно провернулось, с громким чавканьем ушло в грязь и оказалось затянуто под опорные катки. Получив жесткую опору под днищем, легкий танк с натужным воем дернулся, приподнялся из жижи и толкнул себя вперед на добрый метр.
— Стоп! Отвязывай, перекидывай вперед!
Процедуру повторили. Хмурое недоверие на чумазых лицах танкистов на глазах сменялось жгучим интересом, а затем — бурным, почти детским восторгом. Спустя полчаса упорной работы первый танк, тяжело переваливаясь на деревянном спасителе, выкарабкался из грязевого плена на твердый грунт. За ним немедленно последовал второй.
Подъехавший на место происшествия Пуркаев молча наблюдал за спасательной операцией. Когда последняя машина выбралась из балки, начштаба округа подошел ко мне.