Я в раздражении потер переносицу. Дешевое решение? Как бы не так. Запуск в серию этого чуда дорого обойдется нам. Насколько помню, для нее пришлось делать специальный снаряд и патрон с закраиной. Сделанный на базе пулеметной гильзы, он имел откровенно слабую баллистику, а фугасное действие снаряда из-за крошечного заряда взрывчатки было просто смехотворным. Это не пушка, а эрзац.
— Эта авантюра бьет по нашим собственным разработкам, — жестко произнес я, глядя Устинову в глаза. — Появление ШВАКа прямо сейчас угрожает похоронить перспективные проекты нормальных, мощных двадцатипятимиллиметровых пушек. Тот же проект Серебрякова теперь запросто могут задвинуть на второй план или вовсе лишить финансирования. Зачем тратить ресурсы на доводку новой системы, если любимец вождя обещает завалить армию готовыми стволами?
Устинов молча кивнул, прекрасно понимая суть проблемы.
Надо думать… Прямо сейчас отыграть ситуацию назад было абсолютно нереально. Сталин уже принял решение, очарованный заманчивыми перспективами. Чтобы переубедить первое лицо государства, теперь требовались не слова и докладные записки, а железобетонные результаты полигонных испытаний, которые наглядно вскроют все язвы системы Шпитального. А на это нужно время.
Я немного помолчал, обдумывая ситуацию, и задал следующий вопрос:
— Дмитрий Федорович, а что вообще за фрукт этот Шпитальный? Как человек, как руководитель?
Устинов поморщился, словно от зубной боли.
— Крайне тяжелый субъект, Леонид Ильич. Характер скверный, склочный. Интриги плетет виртуозно, конкурентов съедает без соли.
— А как конструктор?
— Его личные способности, откровенно говоря, вызывает большие сомнения в профессиональной среде, — Устинов развел руками. — Борис Гаврилович в основном выезжает на соавторах. У него потрясающий нюх на чужие идеи. Тот же пулемет ШКАС — это во многом заслуга Иринея Комарицкого. Шпитальный умеет вовремя присоседиться к перспективной разработке и блестяще подать ее наверх как свою.
— Кто сейчас реально тянет на себе этот проект пушки ШВАК?
— Семен Владимиров, — не задумываясь, ответил Устинов. — Вот это действительно настоящий самородок, блестящий оружейник. Но человек он исключительно скромный, безотказный трудяга. Всю черновую работу, чертежи и расчеты делает Владимиров, а сливки снимает и к товарищу Сталину бегает Шпитальный.
Я удовлетворенно кивнул. Если в проекте есть настоящий творец, задвинутый на вторые роли наглым администратором, это открывает определенные перспективы. С Владимировым нужно будет очень тесно побщаться, когда придет время топить Шпитального.
— Ладно, — я с силой захлопнул лежащую на столе папку. — Прямо сейчас мы с этим ничего не сделаем. Завтра я уезжаю обратно в Киев. Большие маневры на носу, там своих катастроф хватает. Со Шпитальным и его поделками будем разбираться позже. Собери мне пока всю техническую документацию по реальной стоимости производства его узлов.
Отпустив Устинова, я поехал домой, собирать вещи в дорогу. Однако тягучее чувство тревоги не отпускало. Позже, уже под мерный стук колес поезда, увозящего меня обратно на Украину, я раз за разом прокручивал в голове этот разговор. Мало было создать хороший самолет — нужно было еще не дать вооружить его откровенным хламом. Битва за нормальное оружие для будущей войны только начиналась, и вступать в нее приходилось не в самых выгодных условиях.
Но ничего. Прорвемся.
Глава 10
Наконец, в середине сентября, на обширных пространствах к юго-западу от Киева развернулось грандиозное действо, в просторечии называемое Киевские маневры. Стоя на главном наблюдательном пункте, окруженный пестрой толпой высшего комсостава и приглашенных иностранных гостей, я с интересом наблюдал, как вдалеке, в полях, разворачивались части 100-й стрелковой дивизии. Рядом со мной, не отрывая от глаз цейсовских биноклей, восхищенно переговаривались французский генерал Луазо и британский военный теоретик капитан Лиддел Гарт.
Посмотреть действительно было на что. По широким полям, поднимая столбы пыли, шли стальные армады из легких Т-26 и многобашенных Т-28. Сновали на флангах бронемашины. Густые цепи пехоты шли следом за массами танков. Бронированные машины с нанесенными на башни огромными белыми крестами слаженно утюжили рубежи условного противника. Иностранцы возбужденно галдели, фотографировали, строчили что-то в блокнотах. Военные атташе явно были потрясены масштабом применения техники, слаженностью действий, поразительно низким, по их меркам, уровнем поломок. Короче, постановка была выполнена безупречно.