То же самое можно было сказать и про гордость округа — бронетанковые части. Поначалу массированная атака сотен Т-26 и многобашенных Т-28 выглядела внушительно. Едут, скрежещут гусеницами, пылят, все дела. То, что половину этих слабо бронированных машин вынесет в одну калитку противотанковая артиллерия, оставим за кадром. Но стоило стальным клиньям прорвать условную оборону, как начался бардак: отработав первый этап, танковые батальоны развернулись и… поползли обратно в тыл! Заправляться поехали, оставив поле боя. Даже не оставили боевого охранения для прикрытия пехоты!
В реальной наступательной операции боевые машины носиться туда-сюда не смогут. Гонять технику на стационарные заправочные пункты — верный способ в первые же сутки загубить наступление. Топливо и боекомплект должны подвозиться грузовиками прямо на передовую, безотрывно следуя за боевыми порядками. А так вот, возвращаясь на заправочные пункты, наши танки любезно предоставляли противнику прекрасную возможность для контратаки и возврата позиций.
Радовало, конечно, малое число сломанных и застрявших машин. Только это тоже достигалось путем показухи. Тормознув возле замершего на обочине Т-26, я подошел ближе. В открытом люке виднелось запыленное лицо танкиста. Перевел взгляд на его петлицы. Два кубаря!
За рычагами сидел не молодой механик-водитель, а опытный командир танка. У мехвода должны быть треугольники
— Почему на месте мехвода сидите? — хмуро поинтересовался я.
— Так приказано, товарищ инспектор ЦК, — неохотно ответил танкист, вытирая руки ветошью. — Чтобы машину на марше не угробить. Нам же для парадной картинки приказано на максимальной скорости идти. А у штатных механиков часов вождения кот наплакал, всего часов по пятьдесят. Вот нас, командиров, за рычаги и посадили.
— А стрелять в бою кто будет?
Ответом стало виноватое молчание.
Понятно. Еще один показушный элемент. В реальной войне половина нашего танкового парка встала бы намертво еще на маршах с разного рода поломками.
Достав из планшета блокнот, быстро набросал эти тезисы на плотной бумаге. Эту концепцию придется пробивать с боем. И на ближайшем докладе Сталину этот вопрос станет одним из главных.
Немало сведений добавили и комиссары частей. В Москву я возвращался с папкой, до отказа набитой убийственными фактами. Понятно, что Якир и его штаб лишь играли по правилам, спущенным сверху. Бить следовало по самой системе.
Одна надежда — что Сталин снова меня поддержит. Все-таки не зря его называли «Хозяином». Он реально болел за результат.
По возвращении в Москву я направил рапорт с просьбой собрать расширенное совещание по результатам маневров. И вскоре оны было организовано.
В просторном зале заседаний собралась верхушка военного ведомства и руководство страны. Председательствовал на совещании нарком обороны Ворошилов, хмуро оглядывая присутствующих. Сталин, неспешно раскуривая трубку, устроился чуть в стороне, заняв привычную позицию внимательного наблюдателя.
Удобно устроившись за столом, разложил перед собой пухлый блокнот с записями. Атмосфера в зале царила приподнятая, почти победная. Слово для главного доклада Климент Ефремович предоставил своему заместителю. К трибуне вышел Михаил Николаевич Тухачевский. Блестящий оратор и признанный теоретик, он лучился уверенностью в собственной правоте.
Легко, почти бегом взобравшись на трибуну, он поправил бумаги и обвел взглядом притихший зал. В его уверенной позе и спокойном, хорошо поставленном голосе чувствовалась абсолютная убежденность в собственной правоте. Блестящий оратор, он умел держать аудиторию.
— Товарищи! — начал Михаил Николаевич, и его красивый баритон эхом отразился от высоких сводов. — Главный урок, который мы вынесли из опыта империалистической войны — это ужас позиционного тупика. Мы помним Верден и Сомму. Мы помним, как миллионы жизней перемалывались в кровавых мясорубках ради продвижения на несколько километров. Оборону приходилось прогрызать месяцами, умываясь кровью. А пока наступающие штурмовали первую линию траншей, противник успевал подтянуть резервы и выстроить новую стену.
Зал слушал затаив дыхание. Тухачевский сделал эффектную паузу, опершись руками о края трибуны.
— Так вот, товарищи, прошедшие Киевские маневры доказали всему миру: Красная Армия больше никогда не увязнет в позиционной войне! Мы нашли действенное противоядие. И имя ему — глубокая наступательная операция!