Почти одновременно с подходом пехоты к нашему замаскированному командному пункту, хлюпая грязью, прибежал запыхавшийся связной от передового дозора танкистов. Доклад был кратким и тревожным: к реке Случь подошли основные силы «синих» — вся грозная махина 1-й тяжелой механизированной бригады полковника Фавицкого. Перегруппировавшись после ночного позора на мосту, жуковцы жаждали сокрушительного реванша. Из плотного серого тумана на противоположном берегу уже выползали их тяжелые трехбашенные монстры Т-28, разворачиваясь для массированного таранного удара. По данным от посредников, 1-я танковая бригада потеряла 40 процентов танков, но получила подкрепление от кавалерии.
Полковник Андрушкевич заметно обеспокоился. Ночной триумф на переправе добавил ему куражу, но появление тяжелых танков противника вернуло командира 10-й бригады к суровой реальности.
Первый вопрос встал о том, где именно устроить линию обороны. Казалось бы, самое логичное — прямо по берегу реки. Но увы, берега Свислочи были сильно заболочены, что означало невозможность устройства тут окопов.
Я предложил устроить линию обороны на возвышенностях за рекой, и хорошо оборудовать местность: ведь бой со средними танками 1-й бригады, пусть далее ослабленной вчерашним налетом, грозил его бригаде разгромом.
— Срочно батальоны на вершины холмов! — сорвавшимся голосом скомандовал комбриг, оборачиваясь к своему начальнику штаба. — Зарыть машины по самую башню прямо на гребнях! Встретим их огнем сверху, расстреляем на подходах к переправе!
— Отставить вершины, — ледяным тоном вмешался я, намертво перечеркивая приказ комбрига своим стеком прямо по карте. — Танки надо укрыть за обратными скатами. Использовать их исключительно как мобильный резерв. А вот подошедшей пехоте 5-й дивизии немедленно окопаться! Причем копать окопы только на обратных скатах холмов! Спрятать людей и противотанковые средства на противоположных, обращенных к нашему тылу склонах.
В этот момент к нам как раз подошел командир 5-й дивизии, полковник Гусев — плотный, подтянутый, с обветренным лицом и проницательным взглядом. Услышав мои слова, оба командира замерли, в изумлении уставившись на меня.
— Да вы в своем уме, Леонид Ильич⁈ — возмутился полковник Гусев. — Какие окопы, да еще и на обратных склонах⁈ Ладно, танки — но пехота! Бойцы только что совершили тяжелейший марш-бросок под дождем и едва держатся на ногах! Вы хотите, чтобы измотанные люди сейчас, вместо отдыха, горбатились с шанцевым инструментом в этой жиже, да еще и добровольно отдавали противнику господствующие высоты⁈ По всем правилам и уставам оборона строится на вершинах, чтобы иметь максимальный сектор обстрела!
Полковник Андрушкевич хмуро кивнул, поддерживая коллегу:
— Товарищ проверяющий, устав требует занимать гребни высот. Оттуда мои пулеметчики и артиллерийские расчеты смогут накрыть «синих» еще на подходе к реке, зажать их у мостков. Спуститься на обратный скат — значит ослепнуть, сдать холмы без боя!
— На гребнях холмов можно оставить артиллерийских наблюдателей и пулеметные расчеты. Но если вы поставите тем всю пехоту — ее проутюжат сначала авиацией, потом — артиллерией. Поймите вы, наконец, простую вещь: на вершинах «синие» расстреляют нас прямой наводкой еще на подходе. Их Т-28 имеют мощное пушечное вооружение и пулеметные башни, они просто подавят ваши огневые точки числом, пользуясь тем, что вы будете у них как на ладони. А артиллерия перепашет гребни фугасами еще до того, как танки пойдут в атаку.
Говоря все это, я одновременно чертил карандашом схему разреза высоты:
— А на обратном скате мы для них невидимы до последней секунды. Наступая, их Т-28 будут вынуждены карабкаться на гребень, задрав носы к небу. В момент перевала через вершину они полностью потеряют обзор и подставят под наши сорокапятки свои самые уязвимые места — днища и тонкую броню подкрылков. К тому же, их пушки из-за ограниченных углов склонения просто физически не смогут стрелять вниз, по нашим окопам! Мы встретим их кинжальным огнем в упор, с дистанции в сто-полтораста метров, когда их многобашенная схема превратится из преимущества в обузу. Выполнять!