Жуков, до этого слушавший молча, резко подался вперед. Его тяжелый подбородок упрямо выставился вперед, а в голосе прорезался металл:
— Рейхсвер нам не указ, Леонид Ильич. Когда товарищ Уборевич бывал на их маневрах, немцы были зажаты тисками Версальского договора, у них по их законам вообще нет танков. Вот они и выдумывали эрзац-тактику для штурмовиков. А у нас танки есть! И у нас их много, тысячи! Стальной кулак полностью меняет весь рисунок современного боя. Наша пехота не будет ползать на брюхе по оврагам. Она пойдет за танками — цепями ли, штурмовыми группами, но за броней, прикрываясь танковым щитом от любых пулеметов!
Тяжело ломать иллюзии человека, который верит в сокрушительную мощь советских танковых армад, но сделать это было необходимо ради спасения миллионов жизней в будущем.
— Георгий Константинович, те танки, что у нас есть сейчас в округах — считайте, что их нет.
Жуков аж дернулся от такого заявления. Но я продолжил развивать мысль, не давая ему перебить себя:
— Броня у наших Т-26 — противопульная, пятнадцать миллиметров. У Т-37А и Т-27 бронирование и того меньше. Завтра противник выкатит на поле боя массовые противотанковые пушки, раздаст каждому пехотному отделению противотанковые ружья, насытит передовую легкими полевыми орудиями. И наши легкие танки как консервные банки будут дырявить изо всего подряд! В открытом поле, под огнем противотанковой артиллерии, эта броня превратится не в щит для пехоты, а в братскую могилу для экипажей!
Переведя дух, добавил:
— Кстати, именно поэтому во время маневров под Слуцком я и приказал полковнику Андрушкевичу убрать танки 10-й бригады с вершин холмов и спрятать их за обратными скатами! Только так, укрывшись за гребнем и маневрируя на обратных склонах, они скрыли свой поражаемый силуэт от прямой наводки и получили хоть какую-то защиту от вражеских снарядов. Танк — это не абсолютное оружие и не панацея, Георгий Константинович. Это всего лишь инструмент, который без грамотной тактики сгорает за первые пять минут боя
Уборевич внимательно выслушал мою тираду о легких танках, задумчиво поправил очки и холодно посмотрел на меня.
— Постойте, Леонид Ильич, — мягко, но с явным подвохом прервал меня командарм. — Вот вы сейчас в пух и прах разнесли нашу бронетехнику за тонкую броню. Но ведь вы же сами в ЦК сейчас с пеной у рта пробиваете и курируете создание принципиально нового танка с противоснарядным бронированием? Как я наслышан,, с наклонными толстыми листами. Если вы так не верите в бронированные машины, зачем мы тратим колоссальные народные деньги на эти проекты? Разве этот новый танк не станет тем самым неуязвимым щитом, о котором только что говорил товарищ Жуков?
Покачав головой, я горько усмехнулся.
— Всё относительно, Иероним Петрович! Абсолютной непробиваемой брони не существует в природе. Это хорошо показывает история с развитием линкоров: как не пытались сделать неуязвимый корабль, артиллерия все равно сильнее. С танками то же самое. Да, наш новый танк будет надежно защищен от существующих противотанковых пушек калибра тридцать семь или сорок семь миллиметров. Это даст нам временное преимущество. Год, от силы два наши танковые войска будут доминировать на поле боя. Но противник ведь тоже не дурак! Столкнувшись с нашей новой броней, он немедленно перестроит свою промышленность, сделает пушки мощнее, наконец — выкатит на прямую наводку полевые или зенитные орудия калибра семьдесят пять, а то и сто миллиметров. И они снова, с тем же успехом, начнут пробивать броню наших танков насквозь. Так что танк — это не панацея. Все равно последнее слово в любой большой войне останется за пехотой. И надо, чтобы эта пехота умела наступать, пользуясь своими собственными тактическими средствами и головой, а не просто слепо надеялась укрыться за стальными коробками.
Иван Степанович Конев, до этого момента внимательно изучавший отчеты посредрников о результатах Слуцких учений, поднял на меня свой сухой, проницательный взгляд.
— Хорошо, Леонид Ильич. Допустим, — степенно, с расстановкой заговорил комдив. — Стрелковые цепи, как требуют наши уставы, вы отменили — пулеметы их скосят еще на нейтральной полосе. За танками пехоте прятаться тоже нельзя — пожгут противотанковой артиллерией. Как тогда пехоте брать вражеские позиции? Как прикажете штурмовать укрепленные рубежи в наступлении?