Он попытался. Высокий верх сминался, лез, топорщился. Каска садилась плохо, ремешок не ложился.
Жуков не стал комментировать. Только посмотрел на Ворошилова.
Тот поморщился.
— Не для того она.
— Вот именно, — сказал я. — Для каски нужен простой подшлемник. А самое лучшее — шапка с ушами, хорошо защищает от холода и позволяет одеть сверху шлем. Для лета — пилотка, которую можно сунуть за пазуху. Будёновку можно оставить до износа запасов — в частях, где она уже есть, на парадах, в училищах. Но как боевой головной убор она не годится.
Будённый нахмурился.
— Парадная, значит?
— Почётная, — поправил я.
Уборевич впервые заговорил:
— Вопрос, кстати, не только в каске. Давно известно: высокий головной убор демаскирует. В окопе, в складке местности, у гребня. Всё лишнее, что торчит, — помогает противнику.
Будённый перевёл взгляд на него.
— И вы туда же?
— Я не против традиции. Я против того, чтобы традиция торчала над бруствером. Немцы не зря от своего пикельхаубе отказались. Хватили с ним горя в четырнадцатом году!
Кто-то тихо фыркнул. Ворошилов решил не упираться.
— Записывайте: подготовить предложения по комплекту головных уборов с учётом каски, зимних условий и полевой службы. Будёновку немедленно не отменять.
— Никто и не предлагал немедленно, — сказал я.
Рыбалко записал.
Будёновка ушла в сторону. На стол легла винтовка Мосина.
Старая знакомая. Трёхлинейка. Простая, длинная, надёжная, как лом с прицелом. Из неё можно было стрелять, колоть, бить прикладом, сушить портянки, подпирать дверь. Хорошее оружие своей эпохи. Только эпоха менялась.
Рядом Симонов осторожно положил свою автоматическую винтовку.
Интендант счёл это своей территорией.
— Винтовка образца 1891/30 года освоена промышленностью, надёжна, войсками изучена. Боеприпас единый. Ремонтная база имеется. Автоматическая винтовка товарища Симонова перспективна, но сложна в производстве и требует повышенной культуры ухода.
Симонов побледнел, но промолчал.
Будённый поддержал:
— На войне солдат оружие в грязь уронит, в снег сунет, потом рукавом протрёт — и должен стрелять. Слишком нежная винтовка — беда.
— Согласен, — сказал я.
Симонов побледнел еще сильнее, взглянул на меня с упреком.
— Но это не значит, что нужно держаться за магазинную винтовку как за икону. Трёхлинейка остаётся массовым оружием — страна не перевооружит армию за год. И не будем себе врать: средний красноармеец автоматическую винтовку угробит очень быстро. Но и хоронить самозарядное оружие — преступление.
Симонов немного расслабился.
Я взял его винтовку. Тяжелее, сложнее, капризнее трёхлинейки. Но в ней угадывался облик будущего.
— Автоматическая винтовка должна идти не всем подряд, а туда, где её преимущество окупится. Лучшие стрелки отделений. Части повышенной подготовки. И вместе с винтовкой — программа обучения. Чистка, магазины, запасные части, учёт отказов, настрел, грязь, мороз.
Симонов не выдержал:
— Товарищ Брежнев, винтовка выдерживает нормальные испытания. При правильном уходе…
— Вот именно — при правильном. А нам надо знать, что с ней будет при неправильном, но обычном. Когда боец трое суток не спал, магазин потерял, песка набрал, затвор не смазал, а командир требует огня. Оружие, которое стреляет только в руках инженера, армии не нужно. Оружие, которое после обучения даёт лучшему стрелку отделения вдвое больше огня, — нужно очень. Предлагаю провести всесторонние испытания в Московской пролетарской дивизии. Рекомендовать постановку оптического прицела, и применять как вооружение «полевых снайперов».
Жуков взял трёхлинейку, приложился, потом взял винтовку Симонова.
— Тяжеловата, — сказал он.
Симонов дёрнулся.
— Вес обусловлен автоматикой…
— Я не ругаю. Говорю. В отделении такую дать не каждому. Дурак патроны высадит и останется с железкой.
— Поэтому не каждому, а лучшим стрелкам— сказал я. — И не без учёта расхода боеприпасов.
Уборевич кивнул:
— Это уже вопрос организации отделения. Автоматическая винтовка у сильного стрелка меняет плотность огня. У неподготовленного — только расход патронов.
— А зачем вообще снайперу автоматический огонь? — спросил Ворошилов. — Он одиночными стреляет.
— Мы говорим не про специализированного снайпера, а про стрелка отделения. На дальней дистанции ему, конечно, надо бить одиночным. А в ближнем бою, на ста метрах и ближе, пригодится автоматический огонь.
В итоге, Рыбалко записал решение: ограниченная опытно-войсковая эксплуатация АВС в отобранных подразделениях; отдельная программа обучения; обязательный учёт отказов, расхода патронов, работы в грязи и на морозе; доклады не по бумажной кучности, а по живой службе.