— Отрабатывать две разных схемы? — с сомнением произнес главный конструктор.
— А что вы хотели? Работа над двойной звездой — абсолютный приоритет! Вам не зря дали целый завод в подчинение, наделив полномочиями генерального директора. Пользуйтесь этим!
Швецов зафиксировал мои указания.
— Что с проектом М-62?
— Работаем. Но сложности велики. Очень напряженный температурный режим, требуются новые спецстали. Мощность до плановых показателей пока не добирается.
— Так, а какой формы у вас сейчас дно головки цилиндра?
Оказалось, плоские.
— Делайте полусферу. Купол — идеальная геометрическая форма для фронта пламени. Смесь сгорает равномерно, без детонационных скачков. А чтобы металл не «плыл» от температурных перегрузок, применяйте азотирование или графитирование. Насыщайте поверхностный слой деталей углеродом.
Инженеры хмуро переглянулись. Идеи ломали устоявшиеся производственные схемы. Заводу придется осваивать новые технологии — значит, плановый выпуск опять будет лихорадить.
— Хорошо, дефлекторы и полусферу мы просчитаем и отольем, — сдался Швецов, делая быстрые пометки в блокноте. — Тепло отведем. Но возникает другой вопрос, Леонид Ильич: высотность. На пяти тысячах метрах мотор задыхается от нехватки кислорода. Нужен мощный нагнетатель. Разрешите начать работы над турбокомпрессором?
Я невольно поморщился. А турбокомпрессор у меня были другие планы — я хотел поставить на проектирование Александра Микулина, сделав это своеобразной тренировкой перед его переводом на тему турбореактивных двигателей. К тому же турбокомпрессор — это целая история. Распылять силы не хотелось.
— Ставьте механический, привод от коленвала. В чем проблема?
— Ставим, — Урмин устало нахмурился. — Но вы же знаете связанные с этим проблемы! Во-первых, отбор модности у двигателя. Во-вторых, он ступенчатый. Пилот переключает передачу нагнетателя, происходит резкий рывок, провал в мощности. В маневренном бою истребитель на этих переключениях потеряет темп, станет мишенью для врага. Турбокомпрессор дал бы нам плавную подачу…
— Ничего, товарищи. Нет таких вершин, которые не взяли бы большевики! — полусерьезно, полушутя заявил я. Основание моего оптимизма лежало на поверхности — по крайней мере, для человека из двадцать первого века, привыкшего к автоматическим коробкам передач на обычных автомобилях.
— Делайте бесступенчатый привод, — уверенно выдал я. — Отработайте две схемы: клиноременный вариатор и гидромуфту. Про вариатор вам, я думаю, не надо объяснять, а гидромуфта выглядит так… И я тем же мелом набросал принципиальную схему. — Загоняете масло между турбинными колесами, и обороты нагнетателя будут меняться плавно, без рывков. Когда я был в Америке мне показывали опытные автомобили с автоматической трансмиссией на таком принципе. Советую приглядеться к гидромуфте, она надежна на высоких оборотах.
В испытательном боксе повисла тяжелая тишина. Швецов смотрел на меня так, словно я только что потребовал к завтрашнему утру построить лунный трактор.
— Гидромуфту… — убитым голосом повторил главный конструктор. — Леонид Ильич, побойтесь бога. Мы тут с оребрением цилиндров разобраться не можем, ночуем прямо в цехах. Кто мне принципиально новую гидромуфту спроектирует? У меня люди у кульманов в обморок от недосыпа падают. Физически нет кадров на такие прорывы!
— Товарищ Швецов, это еще не всё! Надо готовить варианты двигателя под непосредственный впрыск, готовить систему впрыска водо-метаноловой смеси, и облегченный экономичный двигатель для транспортной авиации.
Конструктор схватился за голову.
— Когда же нам всё успеть!
— Ну, знаете, мы и так передали вам в полном составе запорожское КБ. Можно, конечно, поискать еще варианты усиления вас кадрами… но я ничего не обещаю. Увы!
Сразу из морозной Перми я отправился в не менее морозный Рыбинск. Вагон СВ мягко покачивался на стыках, мимо проплывали искрящиеся инеем елки, а я сидел и размышлял. Сейчас двигателисты буквально воют от конского объема работ. Им приходится делать сразу по 3–4 варианта одного и того же двигателя, безо всякой надежды на успех. А почему? Да все просто: они движутся методом научного тыка. Нет пока возможности рассчитать ДВС, нет ни теории, ни математического инструментария, ни ЭВМ.
А со всеми этими прибамбасами было бы много проще и лучше.
Двадцать шестой моторный завод встретил меня привычным еще по первой жизни индустриальным гулом, характерным запахом горелого металла. Главный конструктор Владимир Климов встретил меня, как родного: ведь мы были знакомы еще по МВТУ им. Баумана.