Чаромский сжал губы.
— У вас с харьковчанами какое-то нездоровое соревнование. Одни прячут отказы, другие укрывают технику, купленную за народные деньги. В итоге страна дважды платит за одни и те же грабли.
Устинов тихо сказал:
— Иногда трижды.
— Вот сейчас и перестанет, — отрезал я.
Комната притихла.
— Разделим акции. Харьков — двигатели для танков и тяжёлых артиллерийских тягачей. Массовость, компактность, ресурс, ремонт. ЦИАМ — небо и флот. Дальняя авиация, торпедные катера, мощные дизели большой размерности, высотность, экономичность. Никто друг друга не подсиживает, ошибки и решения не прячет, оборудованием делится.
Чаромский медленно выдохнул.
— Харьков даст нам аппаратуру?
— Непременно. Выполнит подряды на изготовление плунжерных пар. Передаст документацию по решениям, касающихся общих узлов. Вы покажете свои данные. Будет закрытый государственный фонд решений.
— Фонд? — переспросил Устинов.
— Да. Через Специнспекцию. Не базарная конференция, где все хвалятся и врут. И вот что — готовьтесь к закрытому совещанию дизелистов. Через месяц.
Устинов уже писал.
— Участники?
— ЦИАМ. Харьков. Коломна. Ленинградцы по флотской линии. Станкостроители. Топливная аппаратура. Ну и, конечно, — материаловеды, испытатели, технологи. Обсуждаем причины отказов, решения по насосам и форсункам, технологические карты критических деталей, требования к станкам, данные по материалам. Где можно — внедряем унификацию. Где нельзя — честно объясняем, почему.
Устинов поднял глаза.
— Добровольно?
— Добровольно-принудительно.
Чаромский смотрел на стол. Видно было, как внутри него дерутся гордость и здравый смысл. Гордость хотела послать Харьков куда подальше. Здравый смысл видел плунжер на ладони и понимал, что без чужого опыта эта маленькая штукенция ещё долго будет держать за горло его коллектив.
— Если Харьков даст свои решения по насосам, — сказал он наконец, — я готов показать все наши данные. Конечно, с их ресурсом работа над нашим дизелем резко ускорится!
Теперь можно было превращать разговор в приказ.
— Дмитрий Фёдорович, записывайте поручения.
Устинов приготовился.
— Первое. По АН-1 — отдельная группа теплового режима малого газа. Жалюзи, термостат, малый круг, подогрев масла и топлива, защита магистралей. Всесторонние испытания с имитацией высотного холода! Нужна подробная режимная карта для лётчика!
— Есть.
— Второе. Топливная аппаратура. Срочная справка по станкам для ЦИАМ. Что есть, что купить, что можем сделать сами. Целевая закупка шлифовального и доводочного оборудования. Институт станкостроения — подключить по опорам и точности. До приведения материальной базы ЦИАМа в соответствие с потребностями поручить ХПЗ. Контроль плунжерных пар и форсунок — отдельной строкой.
— Есть.
— Третье. Закрытое совещание дизелистов через месяц. Список участников — за неделю мне на стол.
Устинов все записал и захлопнул папку.
— Хорошо, — сказал я. — С болезнями начали разбираться. Теперь о скрытых достоинствах дизеля…
Чаромский насторожился.
— О каких?
Тут я кивнул в сторону выхлопных патрубков.
— Алексей Дмитриевич, почему вы до сих пор выбрасываете это в воздух?
Чаромский посмотрел туда, куда я кивнул: на выхлопные патрубки АН-1.
— Выхлоп? — переспросил он. — А что с ним делать? В чайник заваривать?
— Заставить работать! Турбокомпрессор! — многозначительно сказал я.
— Леонид Ильич, — Чаромский устало провёл ладонью по лицу, — мы только что выяснили, что у меня мотор на малом газу кашляет, насосы текут, плунжеры клинит, а вы предлагаете повесить на него газовую турбину. И вот в дополнение ко всем проблемам вы предлагаете нам начать новую опытную работу!
Чаромский обличающее ткнул пальцем в сторону стенда.
— Вы представляете обороты? Балансировку? Подшипники? Лопатки? У нас маленькую плунжерную пару с повторяемостью точить не умеют, а вы хотите колесо турбины, которое будет крутиться как бешеное. Его же разнесёт к чёртовой матери.
— Если делать как на бензиновом моторе — разнесёт. У бензинового мотора на форсаже выхлоп горячий, и без жаропрочных сплавов турбина быстро превращается в дорогой фейерверк.
Чаромский молчал.
— А у вас дизель. Какая температура на выхлопе в тяжёлом режиме?