— Что с горизонтальной скоростью полета? Сколько недобрали?
Поликарпов положил на стол лист с результатами облёта так, будто это была не бумага, а больной зуб, который он, наконец, решился показать врачу.
— Достаточно, чтобы неприятность нельзя было списать на прибор, погоду и настроение лётчика.
Устинов, сидевший сбоку с блокнотом, перестал крутить карандаш.
— В цифрах, Николай Николаевич.
Поликарпов коротко глянул на него.
— По расчёту ждали больше. Получили меньше примерно на три десятка километров в час. На отдельных режимах — хуже. Триста сорок- триста пятьдесят. И больше — никак.
Плохо!
Штурмовик Поликарпова, конечно, и не должен был ставить рекорды скорости. Два лобастых «Райт-Циклона», броня, вооружение, запас прочности, нормальная живучесть, возможность тащить бомбы и работать у земли — всё это не делало машину воздушной борзой. Я прекрасно понимал цену схемы. Двухдвигательный штурмовик, еще и с моторами воздушного охлаждения — это не истребитель, а летающий утюг моторами.
Но все равно, показатели были слишком малы. С такими скоростями их, чего доброго, начнут сбивать на острых курсах, а сопровождение наших скоростных истребителей будет крайне затруднено.
— Ну а как облёт в целом? — спросил я.
Поликарпов вздохнул.
— Машина летает, управляемость приемлемая. На взлёте тяжеловата, но без сюрпризов. Посадка нормальная. Полет на одном моторе возможен, вибрации — в пределах терпимого. Вооружение доводим, получили первые образцы пушки ШВАК. Главная проблема — скорость.
— Моторы?
— 'Райт-Циклоны дают приемлемую тягу. Не идеально, но жаловаться на них сейчас было бы нечестно.
— Винты?
— Регулируемого шага. Подбор ещё будем уточнять. Но винтом тридцать километров не выцарапаешь!
Устинов сделал пометку.
— Масса?
— Выросла, — признал Поликарпов. — Броня бесплатной не бывает. Вооружение тоже. Но рост массы учтён. В опытной машине всегда вылезает лишнее. Однако здесь не только масса…
— Ну что же. Давайте попробуем поработать с аэродинамикой. Показывайте подозреваемых! — сказал я.
Поликарпов сразу заметно оживился. Конструктору всегда легче говорить, когда перед ним не чиновник с «давай-давай», а инженер.
— Первое — капоты моторов. Мы их обжали насколько могли, но поток вокруг мотогондол ведёт себя не так чисто, как хотелось бы. Второе — маслорадиаторы. Их пришлось ставить с оглядкой на живучесть и обслуживание, а не только на лобовое сопротивление. Третье — сопряжение крыла с фюзеляжем. Вот здесь, — он ткнул карандашом, — может быть сильная турбулентность потока.
— Бронекоробка?
— Разумеется. Она хороша для лётчика, но аэродинамика её не любит. Четвёртое — подвески и узлы вооружения. Пятое — фонарь и гаргрот. Все стекла — прямые, вдь это прозрачная броня, она гнутой не бывает. Ну и качество внешней поверхности!
Устинов хмыкнул.
— Воздух у нас пока недостаточно политически воспитан.
— Воздух, Дмитрий Фёдорович, вообще форменный контрреволюционер, — сухо сказал Поликарпов. — И особенно на скорости.
Становилось понятно — дело обстоит примерно так же, как и у проекта И-17.
— Тридцать километров могут сидеть в сумме. Пять здесь, десять там, ещё семь на радиаторе, ещё сколько-то на подвесках.
— Именно, — сказал Поликарпов. — И если бы у нас была нормальная продувка, я бы сейчас говорил не «может быть», а «вот здесь плохо, вот это убрать, вот это оставить». А так мы занимаемся гаданием с карандашом.
Вот теперь стало по-настоящему неприятно.
— В трубе весь самолет продували?
Поликарпов невесело усмехнулся.
— В какой, Леонид Ильич? В той, которая должна была быть построена? Или в той, которая хорошо смотрится в отчётах?
Устинов поднял голову.
— Большая труба ЦАГИ?
— Она самая. Малая труба кое-что даёт. Но для такой машины этого мало. Штурмовик тяжёлый, с бронёй, радиаторами, мотогондолами, подвесками. Маленькая модель не отвечает на все вопросы. Она только подсказывает, где смотреть. А искать потом приходится лётчику собственной шкурой.
Вот значит как.
— Дмитрий Федорович, а что со стройкой комплекса труб ЦАГИ?
Поликарпов развёл руками.
— То, что и всегда! Должны. Обещают, согласовывают, жалуются на нехватку бетона, арматуры, оборудования, людей, электрики. То одно, то другое! ЦАГИ пишет бумаги, строители пишут бумаги, Москва пишет бумаги. Бумаги уже можно продувать вместо модели — настолько их много.