— Эх, Дима, твоими устами да мед бы пить!
Машина тронулась. Вокзальная грязь потянулась назад. Москва проплывала мимо заснеженными фасадами, трамвайными дугами, новостройками и очередями.
Пока мы ехали, я вкратце рассказал свою идею.
— По лампам что? Это основа основ!
— Стержневая линия идёт. С браком, конечно. Параметры гуляют, монтажники ругаются, технологи клянутся, что виноваты стекло, металл, климат, вредители и фазы луны. Кто угодно, только не они. По желудевым образцам еще не все гладко. Несколько типоразмеров пущены в производство, другие еще налаживают. Для высоких частот — вещь хорошая, но дорогая и капризная.
— Катаева придётся подтягивать.
— Я так и подумал.
— А ещё нужны будут осциллографы, генераторы импульсов, устройства вводаи вывода информации. И вентиляция. Если поставить тысячу ламп в одну комнату, они начнут дохнуть не поодиночке, сразу все, хором. Надеюсь, Булганин поможет. Слушай, а по твоей теме как идут дела? Что с новым танком?
— Непросто, Леонид Ильич. Масса приличная, скоростные параметры высокие. Дизель на стенде пока дает 80–100 часов, жрет много масла. Топливная аппаратура — боль.
— Зимний запуск?
— Тяжело. Сами знаете, температуры у дизеля пониже, чем у карбюраторных моторов. Зимой тяжело завести, прогреть, да и глохнут они чаще…
— Пробуйте пусковые подогреватели! Это печка такая на соляре. А еще можно применить «пускач». Дмитрий Федорыч, не смотри на меня так, это я не ругаюсь. Мотоциклетный мотор присобачить, сначала заводишь его, потом он уже проворачивает коленвал для запуска дизеля. Если приспособить его еще и ток вырабатывать, не загружая основной двигатель — будет вообще красота.
Устинов по-доброму рассмеялся, покрутил головой.
— Вот вечно вы, Леонид Ильич, выдумаете что-нибудь этакое!
— Да, и тебе советую. Кстати, бери идею себе, а то что все я да я…
— В общем, дизель штука сложная. Но экономичность хорошая. И горит хуже.
И тут меня вновь осенило. Дизель! Его выхлоп холоднее, чем у бензинового авиамотора. Значит, на него проще поставить турбокомпрессор! Воттут у нас сразу появляется и высотность, и экономичность. Плюс, солярка в разреженном воздухе вспыхивает не так охотно. Для тяжёлой машины, для дальнего самолёта с высотным мотором — очень интересная идея.
А кто у нас занимается авиадизелем? Товарищ Чаромский. Надо будет его навестить.
Машина свернула к Мосгорисполкому. В окнах горел дневной электрический свет — значит, внутри уже кипела бумажная жизнь.
Устинов поправил папку.
— С чего начнёте?
Я посмотрел на вход, на швейцара, на мокрые ступени.
— С розеток, — сказал я. — Не будем пугать человека будущим раньше времени.
Булганин встретил нас в своем кабинете. Стол его был завален папками, телефонограммами, сводками по городскому хозяйству и схемами коммуникаций. Москва, как выяснялось, решительно отказывалась жить своей жизнь. Её каждый день надо было чинить, кормить, греть, освещать и подметать.
— Дмитрий Фёдорович сказал, что вы опять хотите электричество, науку и что-то секретное, — сказал Булганин. — Готов дать что угодно, только не спрашивайте меня про уборку снега!
— Со снегом мы все видели. Тяжело идет дело, насилу до вас доехали. Но не беспокойтесь, я не по этому поводу. Мне всего лишь нужна закрытая лаборатория автоматического счёта и импульсной техники.
Булганин посмотрел на меня. Потом на Устинова. Бородка клинышком мелко задрожала — то ли от огорчения, то ли от сдерживаемого истерического смеха.
— Я же говорил, — мрачно сказал Устинов. — Не чай пить.
— Автоматического чего?
— Счёта. Для оборонной промышленности и РККА. Баллистика, моторы, зенитная стрельба, обработка испытаний, радиотехника, снабжение.
Булганин прищурился.
— Табуляторы?
— Табуляторы — часть дела. Но они бухгалтерские. Сортировать, суммировать, печатать ведомости. Нам нужно больше.
— Больше — это сколько?
Я достал сложенный лист.
— Ну вот смотрите: у артиллеристов есть ПУАЗО. Он принимает данные по самолёту и выдаёт углы наведения. То есть машина считает. А мы хотим такой же прибор, но считать авиадвигатели. Мне нужна универсальная счётная машина.
Николай Александрович некоторое время молчал.
— То есть вы хотите ПУАЗО, который сегодня считает самолёт, завтра мотор, а послезавтра — складские остатки?
— Грубо, но близко. Только не ПУАЗО, скорее — станок для чисел. Очень большой!
— Станок, — повторил он. — Ладно. А теперь без философии. Чем могу быть полезен?