Гадать было без толку. Я торопливо сгрёб бумаги и поехал в Кремль.
У Сталина уже шло совещание.
Карту Европы развернули так, что Испания лежала почти в центре стола. Рядом — карта Бискайского залива, исчерченная карандашом. У стены стоял Владимир Митрофанович Орлов, начальник Морских сил РККА, флагман флота первого ранга. Ворошилов сидел боком к столу, уткнувшись в карту. Тут же был Литвинов — с видом человека, который заранее знает, чем всё кончится, и заранее же ни одного исхода не одобряет.
Сесть мне не предложили. Сталин пошёл в атаку с порога:
— Вы знаете, что происходит? Вот. Почитайте, что сообщает товарищ Майский.
Он подтолкнул ко мне телеграмму.
Я пробежал глазами строки. В Лондоне начал работать комитет по невмешательству. Великие державы уговаривались перекрыть поставки оружия обеим воюющим сторонам, а поскольку следить предстояло не только за сухопутной границей, но и за морем, испанское побережье предлагали разрезать на участки и к каждому приставить морской патруль. От Советского Союза желали заранее узнать: какие корабли выделит и какой кусок берега возьмёт под надзор.
— Пока это предварительный разговор, — сказал Литвинов. — Окончательного соглашения нет. Но вопрос поставлен. И поставлен не без умысла.
— Какого именно?
— Мы громче всех кричим о германских и итальянских поставках. Теперь нас спрашивают: а сами вы готовы стеречь побережье?
Хорош сторож, подумал я, — с «сеялками» в греческих трюмах.
Сталин повернулся к Орлову.
— А вот товарищ начальник Морских сил утверждает, что у нас нэт кораблей, пригодных для этой цэли. Вот так. Столько флотов — а кораблэй нэт!
— Как же так? — недовольно протянул Ворошилов. — На одной Балтике два линкора. Владимир Митрофанович, отчего бы им не сходить к Испании?
Орлов ответил не сразу и без всякой охоты — как человек, которому уже приходилось хоронить красивые чужие затеи.
— Дойти они дойдут. Но оба корабля низкобортные, мореходность для осенней Атлантики недостаточная… Да и для досмотра торговых судов линкор избыточен: экипаж за тысячу человек, расход топлива соответствующий. А главное — механизмы изношены, а при серьёзной поломке ремонтировать его в тех водах негде.
Сталин постучал трубкой по столу, выбивая табачный пепел.
— Значит, нэльзя…
— Можно, товарищ Сталин. Только это будет не патрулирование, а просто демонстрация флага — ценой износа одного из двух балтийских линкоров.
Сталин кивнул мне на стул у длинного стола — гроза, стало быть, откладывалась — и снова повернулся к Орлову.
— А что «Парижская коммуна»?
— Единственный линкор Черноморского флота. Выводить его надолго из Севастополя считаю неправильным.
— Что крейсера?
— Новых нет. «Киров» и «Ворошилов» флотом ещё не приняты.
— А старые?
— «Красный Кавказ» можно подготовить. «Червону Украину» тоже. «Профинтерн» — с оговорками. Но все три нужны на Чёрном море, там у нас и без того не густо. Машины изношены: перед походом ремонт, после похода — ещё один.
— Эсминцы?
— Старые «новики» не годятся, автономность мала. В Атлантике без постоянного снабжения повиснут на крейсере камнем на шее.
Сталин досадливо прищурил волчьи глаза.
— Так есть у Советского Союза корабли или их нэт?
Орлов помолчал, глядя на карту Бискайского залива, словно пересчитывал там что-то в последний раз.
— Один крейсер отправить могу.
В кабинете будто приоткрыли форточку.
— Вот и отправьте, — сказал Ворошилов.
Орлов повернулся к нему.
— На сколько времени?
— На сколько потребуется по политическим соображениям, — отозвался Литвинов.
— Тогда нужен второй крейсер на смену. И не крейсер даже — целая эскадра: танкер, транспорт снабжения, ремонтная база, да ещё разрешение французов на их порты. Иначе корабль дойдёт, походит несколько недель и вернётся с разбитыми котлами.
Сталин нахмурился.
— Англичане собираются держать свои корабли месяцами.
— У англичан Гибралтар, Плимут, Портсмут и базы по всему свету. У французов — собственные атлантические порты. У нас в Бискайском заливе нет совершенно ничего.
Орлов отвечал ровно, без жалоб и оправданий. Но грузинский акцент в сталинских вопросах проступал всё гуще — верный признак, что эта ровность дорого обойдётся. Наконец Сталин поднялся.
— Выходит, товарищ начальник флота, что флот у нас существует только до Босфора? Ни боэвых кораблей толком нет, ни транспортов?
— Флот существует, товарищ Сталин. Экспедиционной службы у нас нет.