— Можно зафрахтовать гражданский танкер, — вставил я. — Поставить военную команду, о ремонте договориться с французами. Связь даст торгпредство.
Орлов смерил меня взглядом, каким моряки встречают сухопутные советы.
— Гражданский танкер не умеет заправлять корабли в море.
— Переоборудуем!
— За неделю телёнок быком не станет, сколько его ни корми.
Ворошилов хмыкнул.
— А если заправлять в порту? Французы всё-таки наши союзники.
— Тогда мы целиком зависим от французов. Сегодня разрешат, завтра сменится министр — и наш отряд останется у чужого причала с пустыми цистернами. А сложный ремонт всё равно потребует деталей и специалистов из Союза.
— Один крейсер всё же можно отправить, — напомнил я.
— Можно, — согласился Орлов. — Один раз. Показать, что мы тоже умеем ходить по морю. Но повторяю: новые крейсера не готовы, старые нужны для обороны побережья.
Сталин прошёлся вдоль карты.
— Англичане имеют Гибралтар. Французы — Марокко и Алжир. Итальянцы сидят посреди Средиземного моря. Немцы баз там нэ имеют, однако корабли отправляют. А нашему флоту нэ на что опереться. Да и кораблей подходящих нэт. Как так?
Никто не ответил.
— Харашо, — сказал он наконец. — Что нужно, чтобы в следующий раз море нэ оказалось для нас слишком широким?
Орлов, казалось, только этого и ждал.
— Нам нужно резко, не откладывая, перевооружить надводный флот. Современные крейсера, дальние эсминцы, быстроходные танкеры, плавучие мастерские, транспорты снабжения. Линкоры, наконец, — современные линкоры. Но прежде всего — кораблестроительная база.
Слушая его, я холодел. Вот оно что. Вот откуда выросла программа Большого флота — чудовищно несвоевременная, разорительная, бесплодно поглотившая перед самой войной гигантские ресурсы.
— Заводы у вас есть, — сказал я, уже понимая, что отбояриться не выйдет.
— Ленинград и Николаев перегружены. Новый завод на Белом море ещё только строится.
— Значит, надо строить его быстрее.
— Для расширения программы нужны дополнительные мощности.
Сталин остановился.
— Какие?
Орлов ответил не сразу:
— Сормово.
Я сперва решил, что ослышался.
— Что — Сормово?
— Этот завод пора вернуть кораблестроению. Выход к Волге, недосягаем для ударов с моря и с воздуха, цеха тяжёлого машиностроения на месте. Там надо возобновить производство подводных лодок, механизмов и секций крупных кораблей.
Сталин медленно повернулся ко мне.
— Кажэтся, товарищ Бэжнев, это вы убеждали Политбюро отдать Сормово танкам? Значит, объясняйте.
Да, убеждал. В Сормове уже шли серией Т-26, осваивался Т-28М — и готовились цеха под машину, о которой в этом кабинете пока не знал никто. Теперь всё это предстояло отстаивать заново.
— Объяснять тут особенно нечего. Завод перестроен: стапельные места переделаны, цеха перепланированы, станки расставлены под танковое производство, люди переучены. Два конвейера: на малом серией идут Т-26, на большом осваивается Т-28М.
Орлов качнул головой.
— Сормово строило суда задолго до ваших танков.
— А теперь строит танки. Если снова всё ломать, за перестройку мы заплатим второй раз.
— Зато получим защищённую внутреннюю верфь.
— После демонтажа линий, переноса станков, восстановления стапелей и нового обучения рабочих?
Орлов повернулся ко мне всем корпусом.
— Вы говорите так, будто завод вырастили в кадке специально под Т-26. Сормово — изначально корабельное предприятие. Ленинград и Николаев будут под ударом в первый же день войны. На Белом море — пока одни котлованы. Нам нужна верфь в глубине страны.
— Почему танки нэльзя делать на другом заводе? — спросил Сталин.
— Можно, — ответил я. — Только не сразу и не бесплатно.
— Государство большое. У нас много заводов.
— Заводов много — свободных нет. Харьков занят, Ленинград — тоже завален заказами и опытными работами. Сталинград ещё не готов. Т-26 перенести можно, только потеряв выпуск. Т-28М только встаёт на ноги. Отделить машину от завода сейчас — всё равно, что вынуть ребёнка из матери на пятом месяце и велеть ему расти дальше самостоятельно.
Ворошилов поморщился, Сталин же одобрительно улыбнулся.
— Красивое сравнение. А когда вы отдавали завод танкам, о подводных лодках думали?
— Думал. Поэтому и настаивал на Судострое. Опять же, под лодки остаются Ленинград, Николаев, другие площадки.
Орлов сухо усмехнулся.
— В Ленинграде свободного стапеля днём с огнём не найдёшь. Николаев забит надводными заказами. Судострой пока не готов. Вы отдали флоту завтрашний завод, а сегодняшний забрали себе.