— От кого?
— Пока не знаю. Здесь многие называют себя стихией. Только уж больно хорошо эта стихия снабжена.
Отвернувшись к окну, я стал смотреть, как Мадрид живетвечерней жизнью. У лотков чем-то торговали, в кафе горел приглушённый свет, старик выгуливал собаку. И тут же, поперёк всего этого, зияла воронка — свежая, с рваными краями, обложенная битым кирпичом. Шофёр молча взял левее, объезжая её по тротуару, привычно, как объезжают лужу.
Тут же в памяти всплыли другие картины. Донбасс, весна двадцать второго. Такая же воронка на такой же мирной улице, женщина с сумкой, обходящая её по краю, потому что в магазин всё равно надо, дети всё равно хотят есть, и жизнь не спрашивает разрешения продолжаться рядом со смертью. Такие же блокпосты на дорогах, такие же сцены мирной жизни, перемешанные со следами войны.
Я думал, что оставил это там, в прошлой жизни. Оказалось, нет: вожу с собой.
— Привыкнете, — сказал Розенберг, перехватив мой взгляд. — Здесь все привыкают.
— Ничего-ничего, — очнувшись от воспоминаний, ответил я. _ Мы сейчас в посольство или в испанский штаб?
— В отель. Отдохните с дороги, а уж утром отправляйтесь в штаб. Отель для вас мы подобрали самый лучший, что есть в Мадриде. И, вот еще что: тут у нас все ходят под иностранными псевдонимами. Какой себе выберете?
Вопрос застал меня врасплох. Но, поразмыслив, решил что не стоит заморачиваться из-за такой ерунды как временное имя и выбрал, что первое пришло в голову. Как там называли Сталина во время войны? Иванов? Вот и отлично.
— Джонсон. Давайте так.
— Хорошо. Вот ваш отель. Спокойной ночи, товарищ Джонсон!
Гостиница «Палас», куда нас привезли, когда-то была рассчитана на состоятельного путешественника. В холле ещё стояли мягкие кресла, висели зеркала в золочёных рамах, ковровая дорожка всходила по широкой лестнице. Только окна заклеили бумажными крестами, за стойкой портье лежала винтовка, а у пальмы в кадке громоздились ящики с радиодеталями. Постояльцев в прежнем смысле здесь не осталось — гостиница была набита военными со всех концов света.
Устав с дороги, я. не раздеваясь, завалился спать. Утром первым делом отправился в посольство. Впрочем, у Розенберга я задержался недолго. Он разложил на столе список фамилий и коротко объяснил, кто есть кто. Генерал Миаха возглавит оборону — осторожный, беспартийный старый служака. Начальник его штаба полковник Рохо — голова, но связан по рукам и ногам нерешительным шефом. Премьер Ларго Кабальеро — левый социалист, самолюбив, упрям, спать ложится по часам; разбудить его труднее, чем сдвинуть линию фронта.
Розенберг представил мне переводчицу — Марию Фортус. Невысокая, спокойная, она прекрасно говорила по-испански и знала местные реалии.
Из посольства я сразу отправился в испанский штаб. На стенах висели старые карты. Телефоны звонили без ответа. По коридорам ходили офицеры, милиционеры и партийные представители. Войти в кабинет без доклада мог всякий, кто говорил достаточно громко и держал в руке бумагу с печатью.
Генерал Хосе Миаха принял нас настороженно. Немолодой, грузный, в круглых очках, за которыми пряталось выражение человека, привыкшего никого не подпускать близко. Кадровый военный в нём чувствовался сразу: он знал старую испанскую армию, служил в Марокко, хорошо представлял, на что способны марокканские части Франко. Но каждое слово он словно взвешивал: не свяжет ли оно его с одной политической силой против другой. Инициативы от него ждать не стоило. Он предпочитал слушать.
Висенте Рохо оказался иного склада. Быстро читал карту, отвечал по существу и сразу показал направления, с которых противник рано или поздно выйдет к городу.
— Фронт ещё далеко, — обронил Миаха.
— Пока далеко, — ответил Рохо.
На карте расходились дороги с юга и юго-запада. Узлы, мосты, окраины, высотки.
Фортус переводила очень хорошо, не прибавляя от себя ни слова, — и разговор шёл так, будто мы обходились без переводчика.
Мерецков заговорил о смешанных бригадах: из милиционных колонн надо лепить части с постоянным штабом, снабжением, резервом. Воронов потребовал свести артиллерию в систему — единый штаб, общие карты, разведка целей, связь с наблюдателями, одни таблицы стрельбы на всех.
Затем мы предложили организовать курсы командиров. Силы Республики быстро растут, прибывают иностранные добровольцы — ими должен кто-то командовать. Кандидатов надо проверять на умение читать карту, поставить задачу, распорядиться резервом, действовать при потере связи, обозначить свои войска, запросить артиллерию.