В самом скверном настроении я поднялся и обличающим перстом ткнул в манекен.
— Товарищи! Раз начали с человека — будем говорить о человеке. Сразу договоримся: манекен не воюет. Сражается живой боец. Он падает, ползёт, мёрзнет, боится, теряет патроны, матерится, пытается достать противогаз — и при этом ещё должен выполнять приказ. Вот его и будем иметь в виду.
Будённый хмыкнул.
— Верно. Только живой боец ещё и в атаку ходит. Не только ползает.
— Если доживёт до атаки — пойдёт, Семён Михайлович. Куда он денется!
Усы Будённого чуть дрогнули. То ли усмешка, то ли предупреждение. Ему, наверно, и невдомек, что до переднего края еще надо дойти, под бомбами «Штук» и артналетами.
Рыбалко, выполнявший роль секретаря заседания, поднял карандаш.
— Повестка, товарищи. Первый вопрос — стальной шлем нового образца. Второй — полевой головной убор. Третий — стрелковое вооружение, включая автоматическую винтовку Симонова. Четвёртый — штык и нож. Пятый — носимое имущество красноармейца.
Всё чинно. Всё по плану. По чужому плану.
— Слушаем по каске, — кивнул я.
Инженер поднялся, откашлялся и взял со стола шлем — новый, ещё пахнущий маслом и металлом. Широкие поля, небольшой гребень сверху. На манекене смотрелось бодро, по-заграничному. Только я слишком хорошо знал, что красота не равна функциональности.
— Товарищи, — начал инженер, — представленный образец предназначен для защиты от осколков, шрапнели, ударов холодным оружием и обломков. Поля увеличенной ширины прикрывают височную часть, затылок и плечевой пояс. Верхний гребень повышает жёсткость конструкции и прикрывает вентиляционный клапан…
Говорил грамотно, не хуже заводского отчёта. На каждое слово — причина, на каждую деталь — обоснование.
Будённый одобрительно кивнул.
— Голова у бойца одна. В конной свалке сверху прилетает всякое: шашка, приклад, осколок. Без каски плохо. Я сам видел, как человеку полчерепа снимало.
— Что каска нужна — никто не спорит, — сказал я. — Вопрос в форме.
Интендант тут же оживился.
— Форма утверждалась с учётом опыта мировой и гражданской войн. Защитные качества признаны удовлетворительными.
— Кем?
— Комиссией.
— Комиссия в ней лежала под пулемётом?
В комнате стало тихо. Ворошилов чуть прищурился.
— Хорошо. Резко спросил, снимаю. Переформулирую вопрос. Комиссия проверяла шлем на живом бойце в полном снаряжении? Лёжа? При переползании? При стрельбе из винтовки, надевании противогаза, посадке в машину, движении через кустарник, проволоку, развалины? То есть в условиях, приближенных к боевым.
Инженер замялся.
— Проводились баллистические испытания. Удары. Осколочная имитация. Проверка прочности.
— То есть солдата с каской на голове никто не проверял.
Жуков впервые поднял глаза.
— Правильно, — буркнул он. — Пусть ляжет.
Будённый повернулся к нему:
— Что?
— Пусть человек в этой каске ляжет, товарищ маршал. И попробует стрелять.
Будённый нахмурился, но промолчал.
Я посмотрел на Рыбалко.
— Павел Семёнович, найдите живого красноармейца. Не манекен.
Пока искали «подопытного кролика», я вспоминал, как во время СВО (как же давно это было? А ведь помню, как сейчас) бойцы сами покупали себе удобное снаряжение, бронники, обвес на АК. Потому что казенное часто или вообще отсутствовало, или оказывалось изрядным барахлом.
Рыбалко вышел и через пару минут привёл молодого бойца из комендантской охраны. Тот вошёл осторожно — как человек, которого внезапно вызвали то ли награждать, то ли расстреливать. На лице — ужас перед скопищем больших начальников.
— Фамилия? — спросил Ворошилов.
— Красноармеец Седых, товарищ нарком!
— Не бойся, Седых, — сказал я. — Сегодня на тебе продукцию Наркомата обороны проверять будем.
Боец не понял, но постепенно перестал робеть.
На него надели каску, ремни, подсумки, противогазную сумку, ранец, дали винтовку. Седых сразу стал похож на передвижной склад. Всё висело правильно, по нормам. Образцовый красноармеец с плаката.
— Ложись, — сказал Жуков.
Седых глянул на меня.
— Выполняйте.
Он лёг на расстеленную плащ-палатку. Каска сразу упёрлась задним краем в скатку и ворот. Боец попытался приподнять голову, чтобы прицелиться — поля шлема сели на воротник и ремни, голова пошла не вверх, а вместе со всем корпусом. Приклад лёг неудобно. Седых засопел.