В ложбинах между холмами залегли глубокие тени от спускавшихся сумерек.
Дневное светило почти полностью скрылось за дальней кромкой гор, расцветив вечернее небо розовато-сиреневыми оттенками.
Мрачные утёсы хребта Парной, поросшие соснами, придвинулись вплотную к дороге. Топот копыт будил гулкое эхо в узких долинах, над которыми вздымались отвесные скалы. Подножие этих скал укрывали дремучие леса, а их конусообразные вершины алели в лучах заката, словно голова застывших исполинов. На самой высокой горной вершине, маячившей впереди, сверкала на фоне тёмно-синих небес белая шапка вечных снегов.
— Это гора Парфений, — сказал Евбул Ксанфу. — За ней лежит Кинурия.
— Значит, мы почти добрались, — обрадовался Ксанф, одолеваемый желанием упасть на землю и заснуть. — Хвала Зевсу!
— Напрямик по горам с лошадьми нам не пройти, — добавил Евбул. — Придётся обходить по ущелью, эту дорогу я хорошо знаю.
— Я тоже, — кивнула Дафна. — За ночь доберёмся до Фиреи.
Поняв, что и ночью отдохнуть не удастся, Ксанф совсем упал духом. Если днём его постоянно мучила жажда, то теперь он чувствовал, что умирает от голода.
Умолять Дафну о передышке Ксанф считал унизительным, решив держаться из последних сил. Неожиданно захромала его лошадь, неудачно споткнувшись о камень. Из-за этого маленький отряд мог двигаться только шагом, причём Ксанфу пришлось вести свою лошадь на поводу.
Услышав в стороне от дороги лай собак, Дафна велела Евбулу отправиться на разведку. Конюх без возражений исполнил приказание и, вернувшись, сообщил, что за холмом на берегу небольшой речушки лежит селение илотов.
— Поедем туда и выберем Ксанфу другую лошадь, а его хромую клячу оставим, — решила Дафна. — Поспешим, пока совсем не стемнело.
Однако Евбул не согласился.
— Я бы так не поступил, госпожа, — сказал он. — Живущие в предгорьях илоты воинственнее и опаснее своих соплеменников с равнины. Равнинные илоты привязаны к земле, к мирному труду и полностью зависят от лакедемонян, владеющих всей землёй в Лаконике. Илоты-горцы живут охотой и разбоем. Их покорность Спарте чисто номинальная. Эти дикари при всяком удобном случае нападают на периэков и спартанцев, если видят, что могут поживиться и безнаказанно уйти в горы.
Дафна задумалась. Евбул был прав, спартанцы никогда не могли до конца покорить илотов, живущих в горах. В Спарте даже не знали численности населения в их сёлах. И то, что горцы время от времени спускались на равнину и занимались грабежами, тоже было правдой. Спартанцам далеко не всегда удавалось истреблять дерзкие разбойные шайки.
— Мы не можем рисковать ещё и потому, что у нас важное донесение к царю Леотихиду, — добавил Евбул, видя колебания Дафны.
Ксанф слушал, о чём говорят Дафна и Евбул, сидя на камне и растирая уставшие, израненные колючками ноги. Он отправился в путь в обычных лёгких сандалиях, о чём теперь горько сожалел.
— Именно потому, что в Спарте ждут помощи от Леотихида, мы не можем тащиться еле-еле, — после краткого раздумья заявила Дафна. — У меня есть деньги. Я заплачу илотам за хорошего коня.
Дафна вынула из-за пояса маленький мешочек с драхмами и подбросила его на ладони.
— Это всё равно что дразнить голодных волков свежей кровью, — хмуро промолвил Евбул.
Но Дафна настояла на своём. Отупевший от усталости Ксанф медленно ковылял по еле заметной тропе, следуя за Дафной и Евбулом, которые, спешившись, шли впереди. При этом они продолжали спорить друг с другом. Этот спор казался Ксанфу бессмысленным, ведь они уже направлялись к селению илотов. В душе он был даже благодарен Дафне за её упрямство. На хромой лошади и впрямь далеко не уехать.
Деревенька была невелика, всего около десятка хижин, которые в беспорядке расползлись по склону холма. В низине у реки темнели загоны, обнесённые плетнём, полные коз и овец.
Свирепые лохматые собаки с громким лаем окружили троих путников, едва они приблизились к крайней хижине, над кровлей которой тянулся к небу белый шлейф дыма. Лошадь Дафны, испуганно захрапев, заметалась из стороны в сторону. Испугалась собак и кобылка Ксанфа, норовя встать на дыбы. Он обеими руками вцепился в поводья, опасаясь, что лошадь вырвется и умчится в лес. Евбул древком дротика отгонял свирепых псов.