Амомфарет предпринял отчаянную попытку исправить положение, грозящее спартанцам окружением и разгромом по частям. Его отряд, оставив отступающих аргосцев, двинулся на соединение с отрядом Леотихида. Трубачи по приказу Амомфарета непрерывно подавали сигналы, повелевавшие Леотихиду произвести такой же маневр. Сигналами Амомфарет также призывал к себе периэков, гонявшихся в отдалении за гимнетами аргосцев.
Отряд Леотихида начал движение на соединение с Амомфаретом. Однако аргосцы, наседая с трёх сторон, то и дело принуждали лакедемонян останавливаться и отражать нападения. Не легче приходилось и воинам Амомфарета, которые оказались в полном окружении, но продолжали пробиваться к отряду Леотихида. Периэки, отряд за отрядом, стали спускаться с холмов, спеша на помощь спартанцам. Но аргосцы имевшие численный перевес, сумели не только оттеснить периэков, но и взять их в плотное кольцо.
Амомфарет видел, как вяло отбиваются от врагов периэки, измотанные долгим маршем и преследованием по жаре гимнетов. Да и спартанцы от усталости с трудом удерживали оружие в руках, ещё немного, и сил у воинов совсем не останется. Аргосцы это понимали, поэтому не особенно наседали на лакедемонян, выжидая, когда сделают своё дело зной и жажда.
Пробиться к Леотихиду Амомфарету так и не удалось. Он замер на месте будто раненый кабан, окружённый сворой охотничьих собак.
Но когда военачальники аргосцев уже торжествовали победу, внезапно из недр земли раздался угрожающий гул, словно какое-то чудовище стремилось вырваться из преисподней на солнечный свет. Почва под ногами воинов заходила ходуном. По склонам холмов покатились камни. Деревья зашатались из стороны в сторону, будто чья-то могучая невидимая рука пыталась вырвать их из земли. Постепенно гул нарастал, и вместе с этим усиливалась дрожь земельных недр, где-то возникали глубокие расселины, где-то, наоборот, вспучивались гигантские бугры, окутанные густыми клубами песка и пыли.
Объятые ужасом аргосцы, бросая оружие, стали разбегаться кто куда. Копья и знамёна летели под ноги обезумевших от страха воинов. Никто из военачальников не пытался остановить это повальное бегство. Для всякого эллина землетрясение было проявлением гнева бога Посейдона, который в своей мстительности доходил до того, что сравнивал с землёй целые города либо заливал огромными морскими волнами прибрежные равнины.
Испуганы были и лакедемоняне. Однако привыкшие к железной дисциплине спартанцы не бросали оружие и не покидали строй. Глядя на творившийся вокруг хаос, они лишь теснее прижимались друг к другу, закрываясь щитами от летящего песка. Даже когда огромная трещина в земле с ужасающим гулом разошлась прямо под ногами, разделив отряд Амомфарета надвое, ни один спартанец не обратился в бегство. Воины помогали своим соратникам, провалившимся в расселину, выбраться наверх. Одни оберегали знамя, другие проявляли заботу о раненых.
Амомфарет, выбежав из тесного круга своих воинов, хохотал как безумный и размахивал руками.
— Это Посейдон помогает нам! — кричал он. — Я принёс ему жертву в Прасиях. Брат Зевса услышал мою просьбу о помощи! Глядите, как разгневан Посейдон на аргосцев!
Веселье Амомфарета тем не менее не передавалось никому из лакедемонян, которые чувствовали себя букашками под ногами у разъярённого великана и мысленно прощались с жизнью.
Чтобы хоть как-то подбодрить своих людей, Амомфарет велел трубачам непрерывно подавать сигнал победы.
— Посейдон помог нам победить дерзких аргосцев! Слава Посейдону! Мы победили!
Победный глас боевых спартанских труб вклинился в шум и грохот, издаваемый разбушевавшейся стихией. Местность менялась на глазах. Это было жуткое зрелище. В воздухе висела густая завеса пыли. Из-за неё не было видно, что с отрядом Леотихида, уцелел ли кто-нибудь.
Но вот в отдалении пропела боевая труба.
— Ага! Слышали? — радостно закричал Амомфарет, тряся за плечи тех, кто был рядом с ним. — Это Леотихид! Он жив! Ха-ха.
Гул утих так же внезапно, как и пробудился за несколько минут до этого. Колебания почвы прекратились. Улёгся ветер.
Мелкая пыль, постепенно оседая, открыла взорам испещрённую узкими разломами равнину, покрытую тысячами брошенных щитов, шлемов, мечей и копий. Среди разбросанного оружия лежали тела погибших воинов, аргосцев и лакедемонян. Особенно много неподвижных тел было там, где в самом начале сражения спартанцы потеснили фланговые отряды неприятеля.
Воины Леотихида и Амомфарета с радостными криками устремились навстречу друг другу, объятые ни с чем не сравнимым чувством избавления от смертельной опасности. Леотихид не смог удержаться от слёз, обнимая Амомфарета.