Аброник, у которого просто не было слов, лишь молча качал головой.
«Так вот на чём основано военное счастье лакедемонян, — думал он. — Победа или смерть! Как просто. И как жестоко».
— Даже если бы я преступил этот суровый закон и позволил тебе переправить тяжелораненых в безопасное место, всё равно ничего хорошего не получилось бы, друг мой, — продолжил Леонид. — Спасённые тобой раненые спартанцы покончили бы с собой при первой же возможности. Ведь для каждого спартанца бесчестье страшнее смерти.
Аброник взирал на Леонида с невольным уважением. Он впервые в жизни видел человека, державшегося с таким спокойствием перед лицом неминуемой смерти. Афинянин поражался обычаем лакедемонян ставить воинскую честь выше страха перед смертью.
— Царь, что мне передать Фемистоклу и Еврибиаду? — спросил Аброник, задержавшись у дверного полога палатки.
— Передай им, что до сумерек мой отряд и феспийцы, пожалуй, продержатся, — сказал Леонид...
В палатку, где лежали тяжелораненые спартанцы, пришёл Тимон, посланный Агафоном. Тимону было приказано оборвать жизнь у шестерых соратников, в числе которых был и его давний друг Эвридам.
Тимон вошёл в душный полумрак палатки, где витал тяжёлый запах засохшей крови и лечебного дёгтя, которым смазывали раны.
— Можете уходить, — сказал он троим илотам, служившим лекарями в отряде Леонида.
Илоты, менявшие повязку на голове одного из раненых, прервали свою работу.
— Совсем? — уточнил старший из лекарей.
— Совсем, — ответил Тимон и вынул из ножен короткий меч. Прихватив свои нехитрые пожитки, илоты торопливо покинули палатку. Тимон, посторонившись, дал им пройти.
Из шестерых тяжелораненых трое пребывали в забытьи. Тимон сначала направился к ним и недрогнувшей рукой прервал их сонное дыхание.
Затем, вытирая окровавленный меч, он приблизился к Евксинефту, у которого были перебиты обе ноги.
— Какой была утренняя жертва? — спросил Евксинефт, приподнявшись на локте.
— К сожалению, неблагоприятная, — со вздохом произнёс Тимон, присев рядом.
— Дай. — Евксинефт протянул руку к мечу. — Я сам.
Тимон подал меч и отвернулся.
Евксинефт заколол себя точным ударом в сердце.
— Теперь меня, — промолвил Эвридам, обращаясь к Тимону. — А то нету мочи терпеть эту боль.
У Эвридама была глубокая рана в животе.
— Нет, меня! — воскликнул другой раненый, которому лекари бинтовали голову. — Видишь, кровь так и течёт. Иди сюда, Тимон!
Тимон повиновался, поскольку раненный в голову был не простым воином, как Эвридам, но предводителем эномотии.
Видя, что Тимон не смеет вонзить меч в его забинтованную грудь, раненый эномотарх подставил шею:
— Режь!
— До встречи в Аиде, Алексид, — прошептал Тимон и рассёк мечом сонную артерию на шее военачальника.
— Где же спартанское войско? — грустно спросил Эвридам, когда Тимон сел около его постели.
— Не знаю, — ответил Тимон, не глядя на друга. — Прости меня, Эвридам.
— Я знал, что рождён смертным, — слабо улыбнулся Эвридам. Его запёкшиеся губы разбухли и потрескались. — Я сейчас закрою глаза, а ты сделай своё дело. Всё равно рана моя смертельная. Хочу лишь сказать тебе напоследок. Я очень признателен тебе за то, что ты сосватал мне Меланфо. Какие славные ночи я провёл с нею! Сколь прелестна была Меланфо на ложе. Я умираю без сожаления. Прощай, Тимон.
— Прощай, Эвридам! — дрогнувшим голосом произнёс Тимон.
Он поудобнее перехватил рукоять меча и, стиснув зубы, умертвил друга одним сильным ударом.
Когда Аброник ушёл, Леонид стал облачаться в боевые доспехи. Ему помогал слуга. Надев панцирь и поножи, Леонид велел слуге отправляться к восточному проходу и находиться там в дозоре.
— Я знаю, Тефис, ты быстро бегаешь, — сказал Леонид, — поэтому и поручаю тебе это важное дело. Притаись где-нибудь на возвышенности и наблюдай за действиями феспийцев, на них вот-вот должны навалиться «бессмертные», посланные Ксерксом в обход. Как только ты увидишь, что «бессмертные» одолевают феспийцев, со всех ног беги сюда к стене. От тебя, Тефис, будет зависеть, ударят «бессмертные» нам в спину или нет.