«Бессмертные», толкаясь и теснясь, только мешали друг другу. В толчее было невозможно вытащить раненых из кровавой сечи, стоны и вопли которых лишь добавляли смятения. Спартанцы же шаг за шагом пробивались вперёд, громоздя перед собой горы трупов. В этом страшном хаосе из громыхающих щитов, сверкающих мечей, поднятых топоров и копий, среди сражающихся и умирающих эллинский бог войны демонстрировал азиатскому воинству все преимущества боевых доспехов лакедемонян, их железную дисциплину и умение владеть оружием.
Пробив насквозь передовой отряд «бессмертных», спартанцы врубились в колонну, возглавляемую Гидарном. Гидарн бледнел от бессильной ярости, видя, что ни многочисленность отборного персидского отряда, ни храбрость его воинов не в состоянии остановить спартанцев, которых становилось всё меньше, но тем не менее они упорно продвигались вперёд. Перед спартанцами оставался лишь арьергард «бессмертных», когда на помощь Гидарну подоспел Ксеркс со всем войском.
Сперхий, быстро оценив ситуацию, повёл остатки своего отряда к невысокому холму — единственное возвышенное место в этой части приморской долины. Спартанцы взошли на холм, образовав круг на его вершине.
Персидские отряды расположились внизу среди оливковых рощиц, зелёных лужаек и неглубоких впадин, заполненных плотными наносами песка вперемешку с галькой.
Был полдень: припекало солнце. Ксеркс пребывал в мрачном расположении духа. Он воочию убедился в правдивости слов Демарата. Даже оставшись без союзников, спартанцы не поддались страху и не отступили.
«Из какого теста слеплены эти люди, не ведающие робости перед сильнейшим в Азии войском! Кто научил их такому бесстрашию? Такому умению убивать? — размышлял Ксеркс, разглядывая небольшой холм, на котором застыла горстка людей в красных плащах, заслонившихся круглыми щитами. — Их там чуть больше полусотни, но они, кажется, намерены сражаться и дальше. Непостижимый народ!»
Ксеркс призвал к себе Гидарна. Персидские вельможи, толпившиеся возле царской колесницы, вытягивали шеи, стараясь расслышать слова, брошенные ему царём.
Гидарн вскочил на коня и поскакал к холму, на котором заняли оборону спартанцы. Многие тысячи азиатских воинов со всех сторон взирали на то, как одинокий всадник спешился у подножия холма и, взмахнув рукой в знак мирных намерений, стал карабкаться вверх по склону. Из сомкнутого строя лакедемонян вышел предводитель.
После ночного перехода по горам, трудной битвы с феспийцами и ещё более трудной — со спартанцами Гидарн выглядел очень уставшим. Сперхий не замедлил сказать ему об этом, обменявшись приветствиями.
— Я думаю, ты пришёл, чтобы поведать нам волю Ксеркса, — добавил он.
Гидарн кивнул, взирая на Сперхия снизу вверх.
— Мой царь говорит вам: выдайте тело Леонида и можете уходить.
Сперхий бросил взгляд на Пантея и Агафона, стоявших позади него. По их глазам было видно: они скорее умрут, чем хоть в чём-то уступят персидскому царю.
Тело Леонида лежало на самой вершине холма. Рядом лежало тело Мегистия.
— Мы останемся с нашим царём до конца, — хрипло промолвил Сперхий, которого мучила жажда.
Гидарн досадливо поморщился, не понимая его упрямства.
— Советую вам подумать. — Он повысил голос, обращаясь не только к Сперхию, но и к военачальникам за его спиной. — Фермопилы вы уже потеряли, теперь речь идёт о ваших жизнях.
— Наш ответ прежний.
— Тогда всех вас ждёт смерть, — раздражённо бросил Гидарн и стал спускаться вниз по склону холма.
— Но Спарта будет жить! — твёрдо сказал Сперхий, повернувшись к своим соратникам, с которыми ему предстояло испить смертную чашу в последней неравной битве.
«ПУТНИК, ПОВЕДАЙ СПАРТАНЦАМ...»
Леарх, мчавшийся к Малийскому заливу, в фокидском городе Элатея столкнулся с греческими отрядами, отступившими из Фермопил. Там же, в Элатее, Леарх встретился с другим гонцом Леонида Аристодемом, ездившим в Ахайю.
Аристодем рассказал, что персы поднялись на горное плато и вышли к стану фокейцев, стоявших в дозоре у Анопейской тропы. Это случилось после полуночи. Фокейцы отступили на вершину горы, чтобы обороняться от превосходящего врага. Однако персы, не тронув фокейцев, устремились дальше по тропе, тянувшейся по южным менее крутым склонам Каллидромских гор. Вскоре весь персидский отряд затерялся в ночи. Фокейцы, полагавшие, что за этим отрядом, возможно, двигается ещё более многочисленное войско персов, просидели на вершине горы до рассвета. Но персы больше не появились. Тогда фокейцы по другой тропе спустились с гор в равнинную Фокиду и пришли в Элатею, полагая, что войско Леонида отступило из Фермопил сюда же. Эллинские дозоры на горе Дракоспилия должны были вовремя заметить обходное движение варваров и известить об этом Леонида.