— Ты пробовал нечто подобное, живя в Спарте?
— Конечно, пробовал, — ответил Мегистий, — и не раз. Местные женщины большие мастерицы в приготовлении таких блюд. Поскольку я вдовец, то некоторые овдовевшие спартанки часто пытаются завлечь меня в свои сети. Признаюсь, в постели были хороши все, с кем мне довелось провести ночь. Однако своенравия у каждой было хоть отбавляй, а мне властные женщины не по душе, скажу честно.
— Ты интересовался, из чего готовятся такие изумительные кушанья?
— Интересовался, — кивнул Мегистий, сворачивая в несколько раз тёплый шерстяной плащ перед тем, как засунуть его в торбу.
— Так рассказывай же! — Глаза у Симонида загорелись. — Не тяни.
— Всех способов приготовления таких кушаний я не знаю, — начал Мегистий, — но наиболее распространённые могу назвать. Прежде всего чесночная похлёбка с приправой из свежей петрушки, салата и сельдерея. Эту похлёбку даже врачи рекомендуют мужьям, у которых молодые жёны. Затем хороша тыква с луком, чесноком и кориандром, которую следует тушить в оливковом масле на небольшом огне. Едят её в холодном виде.
— Да, да! — воскликнул Симонид.— Тыкву я ел. Отлично помню! Продолжай, друг мой.
— Ещё есть чисто спартанское блюдо: вымоченные в мёду лепестки дикой розы и календулы, — продолжал Мегистий, наполняя необходимыми в дороге вещами торбу и туго завязывая тесёмками её верх. — Это блюдо ты пробовал у Астидамии?
— Нет, не пробовал. Зато Астидамия угостила меня кушаньем из тёртого козьего сыра с маслом и мелко нарезанными дольками какого-то корня. Было очень вкусно.
— Знаю, — отозвался Мегистий, вытряхивая мусор из второй торбы. — Это тоже чисто лаконское кушанье. Оно готовится из сыра, молочного соуса и корня пурпурного ириса. Причём нельзя использовать дикий ирис, поскольку в нём содержится сильный яд. В пище пригоден только специально выращенный садовый ирис. Корень надо добыть на третьем году жизни растения, желательно после продолжительных дождей, потом разрезать на мелкие кусочки и высушить на солнце.
— Поразительно! — восхитился Симонид. — Кто бы мог подумать, что корень обычного цветка имеет такую силу!
— Поживёшь в Спарте подольше и не такое узнаешь, — рассмеялся Мегистий, складывая во вторую торбу головки сыра, ячменные лепёшки, чеснок и сушёную рыбу. — Здесь и законы, и сам образ жизни направлены исключительно на физическое совершенство граждан, на отменное здоровье их жён и детей. Телесная крепость — вот главный идол, которому со времён Ликурга поклоняются в Лакедемоне. — Мегистий сел на скамью, чтобы переодеть сандалии, и вдруг расхохотался. — Однажды я на спор затеял борьбу с одной спартанкой, уже имевшей внуков. Так ты не поверишь, Симонид, я не смог её одолеть. И проиграл спор.
Неудивительно, — промолвил Симонид, присев рядом. — Более тренированных женщин, чем здесь, я нигде не видел. А я, как ты знаешь, объездил всю Грецию...
Гостем Леонида в этот солнечный весенний день был Агафон, сын Полиместора, спартанец очень древнего рода, отмеченного в прошлом славными воинскими доблестями. С Агафоном Леонид был дружен с самого детства. Поэтому именно ему царь поручил дело необычайно опасное: под видом торговца проникнуть в Аргос и разведать, в каком состоянии ныне находится войско.
Агафон провёл в Аргосе без малого месяц и сумел раздобыть нужные сведения. Кое-что ему удалось увидеть даже своими глазами.
Послушать Агафона пришли также Клеомброт и Сперхий, муж Дафны. Пожаловали двое преданных друзей Леонида, военачальники Пантей и Эвенет.
Среди гостей в это утро был и Леарх, который благодаря усилиям своей сестры и матери стал на днях «младшим возлюбленным» мужа Горго. Леарх, в душе более тяготевший к Леотихиду, не стал противиться воле матери и почти каждый день приходил домой к Леониду, чтобы слушать его беседы с родственниками, друзьями и просто просителями, дабы обрести со временем умение сочетать в своей речи краткость содержания и глубину смысла.
В Спарте не любили длинных пространных речей и старались избегать пустопорожней болтовни. Юношей и девушек здесь приучали к тому, чтобы они сначала думали, а потом говорили, — по возможности кратко.
Когда Леонид обедал дома, а не в кругу сотрапезников в доме сисситий, то Леарх непременно сидел у него за столом, где обязательно велись беседы о доблести, скромности и добродетельных поступках. К себе на обед Леонид обычно приглашал тех граждан, которые были известны в Спарте как люди честные и добродетельные.