— Я знаю чего, — промолвила Ламасум, в голосе её сквозило нескрываемое недовольство.
— Тем лучше для тебя. — Реомифр невозмутимо вышел из спальни.
— Сын шакала! — презрительно бросила ему вслед Ламасум.
С евнухом у неё была давняя вражда. Сняв с себя длинное белое платье и кожаные сандалии, Ламасум осталась лишь с жемчужными бусами на шее и с серебряным браслетом на левой руке повыше локтя. Она без всякого смущения забралась под одеяло к Артабану, одарив его кокетливой улыбкой.
— Со мной тебе не будет скучно, старичок, — промурлыкала вавилонянка и игриво дёрнула шестидесятилетнего Артабана за длинную, тщательно завитую бороду, выкрашенную хной в ярко-рыжий цвет.
Артабан счёл это добрым знаком и придвинулся к молодой женщине поближе.
— Кто это тебя так? — участливо спросил он, дотронувшись до синяка на её правой руке.
— Да этот сын шакала! — Ламасум небрежно кивнула на дверную занавеску, за которой скрылся евнух Реомифр.
Артабан спросил у наложницы, как её зовут. Ламасум назвала своё имя и позволила Артабану погладить свои округлые груди. За эту часть своего тела ей нечего было стыдиться. Как, впрочем, и за прочие тоже.
Узнав, что рядом с нею находится не просто знатный вельможа, но родной дядя царя, Ламасум решила, что она является своеобразным подарком Артабану от Ксеркса. Вот почему она не стала противиться, когда тот без долгих предисловий пожелал овладеть ею. Несмотря на преклонные годы, Артабан был ещё полон сил и не избегал женщин. Он сам имел трёх жён и больше десятка наложниц цветущего возраста. Ламасум же была столь умела в интимных ласках, её тело являло собой столь дивный образчик женского совершенства, что Артабан невольно забыл и про сон, и про поручение царя. Обуянный желанием, Артабан с головой окунулся в омут сладострастья.
Неожиданно перед распалёнными, вспотевшими любовниками предстал евнух Реомифр.
— Замечательно, Артабан! — промолвил он голосом одновременно насмешливым и язвительным. — Клянусь Митрой, ты увлёкся не тем, чем следовало. Царю вряд ли понравится, если он узнает, что ты столь беззастенчиво воспользовался его любимой наложницей. Он не то что дотрагиваться, глядеть-то на неё никому не позволяет, разумеется, кроме нас, евнухов. Вместо того чтобы спать и видеть сны, Артабан, ты посягнул на то, что тебе не принадлежит. Этим ты оскорбил царя. Нехорошо, Артабан. Очень скверно ты поступил.
Артабан поспешно слез с постели и вытер пот со лба. Он был в полнейшей растерянности, ему стало стыдно, и он неловким движением прикрыл голую Ламасум одеялом. Вавилонянку же появление евнуха нисколько не смутило. Она даже велела Реомифру убираться и не мешать.
— Я-то уйду, — с угрозой промолвил Реомифр, — но уйду, чтобы поведать об увиденном царю. Представляю себе его гнев. Тебе, Ламасум, он скорее всего простит, что с тебя взять. А вот Артабан, боюсь, пострадает, и очень сильно...
Артабан, не понаслышке знавший о ревнивости и вспыльчивости Ксеркса, не на шутку испугался. Он догнал Реомифра почти у самых дверей и, схватив за широкий рукав длиннополого кафтана, принялся упрашивать не рассказывать царю об увиденном.
— Я не останусь в долгу, Реомифр. Я озолочу тебя! Я всегда могу замолвить слово за тебя перед царём, ведь он может за что-нибудь разгневаться и на тебя.
— Что ж, давай договоримся, Артабан, — смилостивился Реомифр, слегка сощурив тёмные глаза. — Только не здесь. И не при ней. — Реомифр кивнул в сторону Ламасум, которая сидела на ложе и старательно боролась с зевотой.
Евнух направился к выходу из опочивальни. Артабан торопливо обернул вокруг тела свой длинный плащ и поспешил вслед. На недовольный окрик Ламасум он лишь досадливо отмахнулся.
Реомифр привёл Артабана в соседнее помещение, где было довольно темно. Единственный светильник горел где-то в глубине комнаты.
Старика охватил страх, когда в этом душном полумраке его обступили какие-то люди в коротких мидийских кафтанах с кинжалами у пояса. Их головы были покрыты сферическими войлочными шапками, какие носят мидяне. В следующий миг Артабан узнал Артавазда, начальника дворцовой стражи. Вместе с ним было трое дворцовых гвардейцев.
Артавазд был родом из Мидии. Начальником дворцовой стражи он стал после того, как спас Ксеркса от смертельной опасности. Однажды во время охоты в горах на царя напал горный лев и повалил его наземь вместе с конём. Телохранители Ксеркса растерялись и не решились пустить в дело луки и дротики, боясь поразить царя. Не растерялся только Артавазд, бросился на льва с одним кинжалом и зарезал зверя.