Старейшина Евриклид, как всегда, был эмоционален и убедителен. Во время прений в герусии никто из старейшин не осмелился возразить ему. Не посмели возражать и эфоры.
Небывалое потрясение пережила и Геро при виде Булиса, которого давным-давно похоронила. Она пожалела, что с такой поспешностью вышла замуж за Феретиада, богатства которого по сравнению с сокровищами, привезёнными Булисом из Азии, казались теперь корыстолюбивой Геро попросту нищенскими. Её одолевала лишь одна мысль, как бы расторгнуть брак с Феретиадом и вновь заполучить в мужья желанного теперь Булиса. И Геро принялась действовать.
Придя домой к Булису, Геро изобразила слёзы радости и одновременно раскаяния. Она валялась в ногах, прося прощения за то, что вышла замуж за Феретиада. При этом Геро постоянно повторяла, что связала себя браком с Феретиадом только ради своих детей.
Булис великодушно простил Геро, сказав, что уступает её Феретиаду вместе с детьми.
От изумления и возмущения Геро на какое-то время лишилась дара речи. Она взирала на Булиса и не узнавала его. Перед ней был человек, от которого так и веяло горделивым самодовольством. В каждом слове Булиса, в каждом жесте и повороте головы чувствовалась надменность. Обычной замкнутой угрюмости, к которой Геро так привыкла, не было и в помине. Даже доброжелательность Булиса и та была пропитана небрежной снисходительностью, с какой взрослые порой поучают детей. Это взбесило Геро, ибо в глубине души она по-прежнему считала Булиса недалёким и грубым существом, не способным тонко чувствовать. Не сдержавшись, Геро заметила Булису, что своей поездкой к персидскому царю он избавил Спарту от гнева богов, и тем не менее это деяние не наделило его бессмертием и не поставило вровень с богами.
— Незачем задирать нос, Булис, тем более что тебе это не идёт, — сказала Геро, старательно сдерживая рвущееся наружу раздражение. — Будет лучше, если мы поладим с тобой и опять станем супружеской парой. Не забывай, что нас с тобой связывают трое детей.
Вся доброжелательность в Булисе мигом испарилась, её сменила неистовая озлобленность. То была озлобленность человека, которому наступили на больную мозоль. Булис уже не разговаривал с Геро, он орал на неё как на рабыню, уличённую в краже, изливал ненависть и презрение, которые подспудно в нём копились все годы несчастливой супружеской жизни. У Геро вспыхнули щёки, когда Булис назвал её грязной потаскухой, родившей троих детей от разных мужчин. Из уст его прозвучали и другие оскорбления, но это задело Геро сильнее всего, поскольку двое старших детей были рождены Геро от Булиса. И только самая младшая дочь была рождена от любовника.
Геро тоже принялась оскорблять Булиса в той манере, в какой привыкла это делать ещё будучи его женой. Однако Булис не дал ей выплеснуть весь запас гневных слов. Он сгрёб Геро в охапку и вышвырнул из дверей дома на пыльную улицу прямо под ноги случайных прохожих.
После случившегося Геро была готова возненавидеть Булиса, если бы не сильнейшее желание заполучить его обратно в мужья. Это желание лишало её сна и покоя, ибо она знала от доверенных людей: вокруг Булиса так и вьются вдовы и отцы невест на выданье. Геро знала, что Булис никому не отказывает, перебирая невест подобно придирчивому покупателю на рынке. Она страдала и от того, что её беременность с каждым днём делалась всё заметнее.
Геро стала изыскивать способы избавиться от плода. Она собиралась бороться за Булиса, а вынашивание младенца и роды неизбежно отнимут много ценного времени. Соперницы не дремлют и действуют, поэтому нужно действовать и ей. Однако Феретиад зорко следил за женой и однажды дал ей понять, кто в доме хозяин. К Геро были приставлены умудрённые жизненным опытом служанки, которые не спускали с неё глаз. Встречаться с Булисом Геро было строго-настрого запрещено. Если он случайно попадался Геро на улице, то служанки тотчас набрасывали ей на голову покрывало, хватали за руки и силой волокли в ближайший боковой переулок.