Леонид Осипович прожил после смерти дочери всего полтора месяца. 9 марта в 7 часов утра 1982 года он умер в военном санатории «Архангельское» почти в тот же день, когда и родился. Последними его словами были: «Ну, все…»
Однако жизнь Утесова продолжается в его песнях и его учениках.
Из утесовского оркестра вышла целая плеяда талантливых музыкантов. Владимир Шаинский, выпускник Бакинской консерватории, некоторое время был скрипачом оркестра, а позже стал популярным композитором. Он не раз вспоминал, что работа в оркестре Утесова стала для него хорошей школой эстрадного мастерства: «Он открыл мне законы сценической жизни и любовь к созданию песен». Аккордеонисту Аркадию Островскому выпала та же судьба, но гораздо раньше, чем Шаинскому. Он не раз отмечал, что стал композитором благодаря влиянию Леонида Осиповича.
В начале 1969 года в оркестр к Утесову пришел юный Геннадий Хазанов – выпускник Московского училища циркового и эстрадного искусства. Геннадий Викторович рассказывал, что устроиться на работу ему в то время было весьма сложно. В 1968 году его исключили из училища после гастролей в одном из волжских городов. Только отважный человек мог решиться принять на работу выпускника с «волчьим билетом». Человеком этим оказался Леонид Осипович Утесов.
Хазанов считал, что Утесов его многому научил: «Он был уникальным человеком во многом… Необразованный музыкально, Леонид Осипович обладал бешеным дарованием. Человек необыкновенно открытый, безусловно мудрый, он нередко общался со мной. Его голос с характерной хрипотцой и неистребимой одесской интонацией слышится мне до сих пор. “Сынок, – говорил он мне, – запомни: музыкант – не профессия, а национальность”». Геннадий Викторович даже пригласил Утесова быть свидетелем на своей свадьбе: «Леонид Осипович сразу согласился. И вот 25 декабря 1970 года приезжаем мы со Златой в ЗАГС, а мой свидетель уже там. Мы вошли в зал. Регистраторша, увидев Утесова, словно окаменела. Все слова, которые она обычно говорит молодоженам, она произносила каким-то неестественным тоном, вперив взгляд в Утесова.
– Деточка, – сказал наконец Утесов, – это они женятся, а не я.
Но на нас она так ни разу и не взглянула. Быстро-быстро закончив необходимые формальности, она кинулась к Утесову и, задыхаясь от счастья, сказала:
– Леонид Осипович! Как давно вы у нас не были!
Удивленный Утесов ответил:
– Деточка, я у вас вообще первый раз.
С легкой руки Утесова брак наш оказался прочным».
Однажды в Ленинграде в Кировском театре на концерте, посвященном Дню Советской армии, Леонид Осипович обратил внимание на молодого, даже юного актера. Это был Евгений Петросян. Через год Утесов снова встретился с Петросяном на концерте во Дворце съездов и познакомился с ним. А через полгода после этого концерта Петросян пришел к Утесову с интересной идеей: он был готов сыграть молодого Утесова-конферансье, чтобы на сцене появились сразу два Утесовых – юный и зрелый. Это должно было ознаменовать встречу двух эпох.Предложение Утесову понравилось, и он сказал Петросяну, что подумает, а потом пригласил его домой обсудить замысел… Они репетировали около месяца. Леонид Осипович решил, что из этой затеи что-то может получиться. Работали они интенсивно, с большим удовольствием. Партнер Утесову нравился. У Леонида Осиповича было невероятное чутье на таланты.
В предисловии к книге «Спасибо, сердце!», изданной в 1999 году, Евгений Петросян написал: «Как бы споря с очередной советской идеологической мыслью, Утесов нередко повторял: «Вот нам говорят, что незаменимых нет. Ну, допустим, что их нет. А вот неповторимые есть точно!» Он был неповторимым, и, смею утверждать, он до сих пор незаменим. Что сделало его великим артистом? Да, он – родоначальник жанра. Да, он – яркая личность с исполинским обаянием. Да, он – первый исполнитель тысячи песен, которые вслед за ним пела страна, а теперь они считаются классикой. Да, он был одним из самых остроумных людей своей эпохи. Да, он выступал на сцене семь десятков лет. Но великим он стал во время Великой Отечественной войны. Его выступления оказывали жизнетворное воздействие. Такого единения со зрителем, сопереживания, такой веры и благодарности со слезами на глазах, пожалуй, мало кто из артистов добивался за всю историю искусства».