Получив все, что хотел, и даже больше, я вышел в приемную. Ощущение было такое, будто я разгрузил вагон со свинцом. И тут я буквально нос к носу столкнулся с Хрущевым. Он сидел на краешке стула, весь какой-то взъерошенный, возбужденный, с горящими глазами, и держал в руках пухлую папку. Увидев меня, он вскочил, в его взгляде мелькнула смесь зависти и почтительного страха. Отчего-то покраснев, он торопливо кивнул и бочком проскочил в кабинет Сталина.
Я кивнул ему, с удивлением повернувшись к Поскребышеву:
— А этот что здесь делает?
Поскребышев, провожая меня к двери, понизил голос до едва слышного шепота:
— С идеей прорвался. Насчет Казахстана. Предложил удивительно масштабный план преобразования всей казахстанской степи в цветущий сад. Товарищу Сталину, кажется, понравится…
Я с трудом сдержал улыбку. Ловушка сработала. Механизм, запущенный моей докладной запиской, пришел в движение. Ну-ну. Запасаемся попкорном и наблюдаем…
Идея, подброшенная Мельниковым, овладела Хрущевым как лихорадка. Снова и снова он обдумывал эту мысль — освоение целинных земель Казахстана — и с каждым разом она овладевала им все сильнее. Дошло до того, что Никита Сергеевич потерял сон: в мечтах он уже видел себя не просто секретарем обкома, а вождем грандиозного похода за хлебом, новым Ермаком, покоряющим степь. А тут еще и неурожай! Используя тяжелую ситуацию с зерном как таран, он пробился на прием к Сталину. Когда он переступал порог кремлевского кабинета Хозяина, его буквально трясло: ведь это был шанс, выпадающий раз в жизни. Шанс доказать свою преданность и незаменимость главному человеку в стране.
Правда, в дверях он столкнулся с этим молодым выскочкой, Брежневым. На мгновение сердце екнуло: а вдруг он уже опередил его с докладом по Казахстану? Но тотчас же Никита припомнил, что Брежнев последнее время плотно занимается военной промышленностью и, скорее всего, приходил он к Сталину по совсем иному поводу. Впрочем, в любом случае, отступать было некуда. Доклад готов. Надо его произнести.
Он вошел в кабинет не своей обычной, развалистой походкой хозяйственника, а быстро, пружинисто, как человек, несущий благую весть. В руках у него была пухлая папка с расчетами и картами.
Сталин молча указал ему на стул, встал из-за стола и начал по своему обыкновению расхаживать по ковру.
— Гаварите, таварищ Хрущев. Мне доложили, у вас срочное дело?
— Срочное и важнейшее, товарищ Сталин! — зычный, с характерным южнорусским «гэканьем» голос Хрущева загремел в тишине кабинета. — Речь о хлебе! Хлеб — это основа всего! Мы строим социализм, а с хлебом перебои. Это непорядок!
Сталин остановился и посмотрел на него в упор.
— Я знаю, что с хлебом перебои. Вся страна об этом знает. Давайте к делу. Прэдложения ваши какие?
— Предложение одно, товарищ Сталин! Решительное и большевистское! Мы ищем крохи у себя под ногами, а у нас целая сокровищница пропадает втуне! Я говорю про целинные и залежные земли Казахстана!
Он вскочил, подбежал к карте Советского Союза на стене и широким жестом записного демагога обвел огромную территорию к востоку от Урала.
— Вот где наше спасение! Я изучил этот вопрос! Там миллионы, десятки миллионов гектаров плодороднейшего чернозема, который веками не знал плуга! Мы можем и должны в кратчайшие сроки, проявив революционную смелость, бросить клич комсомолу, поднять молодежь! Отправить тысячи тракторов! Распахать эти степи и дать стране невиданный, сказочный урожай!
Сталин молча, подойдя к столу, взял в руки папку. Полистал ее.
— Идэя интэрэсная. Нэ вы первый о ней мне говорите. Но мне рассказывали, что это дело требует долгой, тщательной падготовки. Новых тракторов, жилья для людей, элеваторов. А вы гаварите — в кратчайшие сроки…
Хрущев, увидев, что его могут обойти, бросился в атаку с удвоенной энергией.
— Подготовка — это дело наживное, товарищ Сталин! Главное — начать! Главное — большевистский напор! Мы брали Зимний, мы победили в Гражданской! Неужели мы не сумеем покорить какую-то степь⁈ Дайте мне указание, дайте мне ресурсы, и я вам клянусь, что через два, максимум три года казахстанская целина завалит страну зерном!
Он стоял посреди кабинета, коренастый, пышущий энергией, как будто готов был немедленно ринуться в бой.
— Я готов, товарищ Сталин! Если партия и вы лично доверите мне, я готов возглавить этот великий поход! Готов сам поехать туда, жить в палатке, есть из одного котла с трактористами!
Сталин долго, не мигая, смотрел на него. А почему бы и нет — подумал он. Есть стратегическая проблема, и вот, пожалуйста — нашелся энергичный исполнитель. Почему бы не попробовать?