Риски были колоссальными. Утечка информации. Провал операции. Обвинение в шпионаже и измене родине. Но и ставка была не меньше. Успех давал нам не просто цифры. Он давал нам самолет, давал превосходство в воздухе, давал шанс выстоять в будущей войне.
Нужен был безупречный план. Действовать через официальные каналы, через «Большой Амторг», было невозможно. Это немедленно вызвало бы подозрения и у американской контрразведки, и, что еще опаснее, у наших собственных «органов». Ягода с удовольствием вцепился бы в такой подарок.
Нет. Действовать нужно было иначе. Через подставную, частную фирму. Легенда должна была быть железобетонной. Некая небольшая европейская компания, скажем, швейцарская или шведская, разрабатывает новый «спортивный» или «почтовый» самолет. И для проверки его аэродинамики она на коммерческой основе арендует трубу у одного из американских частных авиационных заводов или университетов, где к таким заказам привыкли и не задают лишних вопросов.
План был дерзким, но он мог сработать. Оставалось главное — найти такую фирму, таких людей. И здесь у меня был только один инструмент, способный решить задачу такого уровня.
Утром, едва приехав на работу, я вызвал к себе Судоплатова.
— Павел Анатольевич, — я смотрел ему прямо в глаза, — есть задача особой важности. Исключительной секретности и исключительной срочности.
Я изложил ему суть. Без эмоций, как постановку технической проблемы.
— Мне нужно найти в Соединенных Штатах частную авиастроительную или инжиниринговую фирму, которая обладает современной аэродинамической трубой, способной работать на больших, околозвуковых скоростях. И которая за очень большие деньги, не задавая лишних вопросов, согласится провести серию продувок модели «скоростного почтового самолета» по нашим чертежам.
Судоплатов слушал с каменным лицом, ничем не выдавай чувств, но я видел, как в его глазах загорелся азартный, хищный огонек. Чувствовалось: этакая задачка как раз была по нему.
— Легенда прикрытия, каналы связи, вывоз модели и наших инженеров под видом сотрудников подставной фирмы — все это на вас, — продолжал я. — Любые ресурсы — в вашем распоряжении. Срок — минимальный. Действуйте!
Глава 3
Ставя задачу перед Спецотделом, я подчеркнул ее срочность. Поэтому плохие новости не заставили себя ждать. Уже через три дня на мое имя поступила докладная записка. Вывод в ней был однозначен: провести секретную продувку модели нашего истребителя в какой-либо из зарубежных аэродинамических труб «простым» путем, даже через подставную фирму из нейтральной Швейцарии, практически невозможно. Американские лаборатории NACA и ведущих авиационных университетов работали в режиме строгой секретности, тщательно проверяя каждого коммерческого заказчика. Так запросто соваться туда с «моделью спортивного самолета» было верхом наивности и прямым путем к провалу. Никакую постороннюю фирму туда прост не пустят. Только свои: гиганты типа Боинг, Локхид или Дуглас — могли рассчитывать на беспрепятственное сотрудничество.
В общем, за здорово живешь такое не провернуть. Тут только два варианта — или «втереться в доверие» к американцам, стать для них настолько важным и выгодным партнером, чтобы они сами, ради многомиллионного контракта, закрыли глаза на некоторые странности и оказали «небольшую дружескую услугу», или… Или раз и навсегда забыть про аэротрубу NACA.
Именно в тот момент, когда я сидел, погруженный в эти безрадостные мысли, в кабинет без доклада, почти вломившись, вошел Маленков. Вид у него был встревоженный, он с порога, не здороваясь, начал говорить.
— Леонид, у меня беда. Катастрофа. Ты помнишь наш разговор про Завод № 22 в Филях?
Я молча кивнул.
— Так вот, они встали. Окончательно. Производство ТБ-3 прекращено по твоему приказу. ТБ-6 и прочие творения Туполева ты зарубил. Новый скоростной СБ еще на бумаге, до серии ему — как до луны. Завод, флагман нашей авиапромышленности, стоит! Директор каждый день обрывает мне телефон, рабочие пишут в ЦК, в «Правду», что их оставили без работы. Еще немного, и начнется бунт. — Он плюхнулся в кресло напротив и вытер лоб платком. — Серго Орджоникидзе рвет и мечет. Что мне делать? Может, черт с ним, возобновим пока производство этих старых «летающих сараев»? Хоть какая-то загрузка…
— Ни в коем случае, — резко прервал его я. — Георгий, мы не можем тратить народные деньги на бомбардировщик, который уже сейчас полностью устарел! Мы будем выглядеть полными идиотами в глазах Хозяина после всего, что было сказано на совещаниях. Возврата к ТБ-3 не будет. Никогда!